Со вторым семенем тоже самое – наших кровных родственников можно пересчитать по пальцам, и никто в последние дни не умирал.
Я кивнула, принимая слова.
Отлично, значит к родству появление светящихся шариков отношения не имеет. Минус одна загадка.
А герцогиня, которая снова сидела в кресле, продолжила:
– Ты притягиваешь семена дара сама по себе. Причём это было ожидаемо, а я не сообразила. Впрочем, у меня есть оправдание – всё это слишком невероятно. Такого просто не могло быть. Зато теперь всё встало на свои места.
– Эм… Какие места? Вы, то есть ты, вообще о чём?
Филиния печально улыбнулась.
– Это давняя история. Был в моей жизни один нетипичный случай. Через три года после гибели Альбрины, я познакомилась с известным художником – вернее это он познакомился со мной. Увидел прямо на улице, догнал и заявил, что я должна позировать для его картины. Это был сам Тиш Скромный, и у меня даже мысли не возникло отказать.
– Мм-м, – глубокомысленно протянула я.
Просто понятия не имела кто такой Тиш. В том, что касается местного искусства, моя образованность пока сильно хромала.
– Я тогда решила, что это будет портрет, который моя семья сможет выкупить, но не вышло. Картину Тиш нарисовал странную, с так называемым «сказочным сюжетом». Причём в итоге заявил, что на холсте не я, что я просто похожа на девушку, которая ему грезилась. Под ногами у этой девушки лежало золото вперемешку с артефактами, а над головой витали семена.
Я сначала замерла, потом поперхнулась воздухом и закашлялась.
– Но мы всё равно хотели купить, – добавила Филиния.
– Только Тиш отказался продавать.
– И где эта картина теперь? – спросила я осторожно.
– Да вроде здесь, в Столичной галерее.
– То есть в итоге он её кому-то продал?
– Нет, – Филиния мотнула головой. – Подарил королевской семье.
Так. Отлично. Почему как ни слово, то обязательно всплывает Георг?
– Значит мы можем на неё посмотреть?
– Можем. Только умоляю, не сегодня. – Герцогиня вдруг обмякла и словно бы постарела. – Прости, Марго, я неспроста избегаю разговоров об Альбрине.
Эта тема меня… очень выматывает. Каждый раз я словно заново переживаю день её отъезда, и не могу справиться с чувствами. Ведь я пыталась её удержать. Почему не смогла?
В голосе Филинии всё-таки прозвучали слёзы, а глаза заблестели от наполнившей их влаги.
Я болезненно улыбнулась. Хотела поддержать, но не знала как.
В итоге сказала:
– Прости.
– Нет, не нужно, – леди активно замотала головой. – Ты не виновата, а обсудить стоило.
