Мысли закружились в судорожном хороводе – что делать? Что делать-то? А-а-а!
– Георг, мы просто немного не рассчитали свои силы, – выдохнула я, поправляя ворот халата так, чтобы он распахнулся, открывая кружево сорочки. Кружево было полупрозрачным и скрывало далеко не всё, что полагается. – Планировали обычную прогулку, а в итоге…
К моей великой радости, за дверью спальни снова воцарилась тишина, и хмурый взгляд величества вернулся ко мне.
Вернулся и замер! Застыв на том самом кружеве… Или всё-таки на хищно мерцающем рубине?
– Этого больше не повторится, обещаю, – сказала с неумелым придыханием.
Ну не научена я соблазнять!
– Мы раскаиваемся, признаём вину и обязуемся никогда больше…
– Про никогда больше я уже слышал, – процедил Георг, продолжая таращиться… да, всё-таки на кружево.
У меня щёки заалели. И тут из-за двери снова послышался какой-то бит! Ну, Жрец. Ну, зараза. Однозначно прибью!
Ситуация требовала немедленных и решительных действий.
Отвлечь внимание монарха любым способом. Сделать так, чтобы он забыл обо всём.
Как?
Я не придумала ничего лучше, чем встать и, вскрикнув от несуществующей боли, практически рухнуть на Георга. В следующий миг мои руки обвились вокруг его шеи, а губы прильнули к губам.
И всё, мир поплыли, реальность исчезла. Не знаю как короля, а меня действительно оглушило – внутри поднимался настоящий водоворот. Стало жарко и сладко, ноги подогнулись уже по-настоящему, все мысли исчезли.
Я окончательно перестала понимать что творю.
Георг ответил на поцелуй тут же, словно других вариантов и не было. Его губы ласкали и дразнили, утверждая своё господство, устанавливая правила и подчёркивая власть.
Но он не наказывал. Целовал словно пил – как путник, одолевший бескрайнюю пустыню и отыскавший оазис. Одна его рука фиксировала мою талию, вторая скользила по спине, опасно приближаясь к бёдрам. Но за эту грань Георг так и не зашёл.
Он целовал! А я отвечала гораздо охотнее, чем требовалось.
Вообще забыла для чего это затеяла. Наслаждалась и даже смутиться не могла.
Смущение пришло позже – когда поцелуй прервался, и мы, тяжело дыша, уставились друг на друга.
Тут мои щёки не просто заалели, а вспыхнули пожаром! Даже тихое тыц-тыц, по-прежнему звучавшее из-за двери спальни, не могло бы заставить повторить безрассудный шаг.
Очнувшись, я попыталась отпрянуть, но Георг удержал.
