Или ещё хуже – огреть дубиной по голове и поволочь к алтарю.
Из общаги я вышла почти спокойная. За завтраком на людей тоже не бросалась. К началу занятий пребывала уже в состоянии полной сосредоточенности и готовности впитывать знания.
Учиться, учиться и ещё раз учиться! Всё, чего я хочу!
Но вместо нормального препода в аудиторию вошёл… да, король.
Уголки моих губ сразу поползли вниз, а желание учиться сменилось мечтой о телепортационном амулете самого дальнего действия. Чтобы р-раз, и за тысячу километров отсюда!
Просто, в отличие от меня, Георг спокоен не был.
Он напоминал разбуженный вулкан.
Лава ещё не лилась, но чёрный вулканический дым, перемешанный с пеплом, не менее смертоносен. Опасен для всего живого! Поэтому второй идеей было… умереть.
Вот прямо лечь, сложить лапки на груди и не шевелиться до самого завершения пары.
Но мне не позволили.
Вернее, я не успела.
Оказалась под прицелом королевского взгляда сразу, едва Георг переступил порог. Прикидываться дохлой было поздно, пришлось сидеть.
А монарх…
Для начала он вышел на середину аудитории и, сложив руки на груди, уставился на меня прожигающим взглядом. Смотрел так, словно кроме нас в помещении вообще никого нет.
Пришлось этот взгляд выдержать. Вспомнить о том, что мой отказ более чем оправдан – я не согласна быть вещью, которую передают в чью-то собственность!
И да, это тот случай, когда Георг сам виноват.
Я смотрела на него столь же прямо и смущаться не собиралась. Если его величество умный человек, то мы просто возьмём и забудем этот эпизод со «сватовством».
Кажется он понял. После нескольких минут молчаливой перепалки, под изумлёнными непонимающими взглядами моих сокурсников, король отступил и рычаще назвал тему лекции.
Затем началось занятие. Но оно всё равно вышло нервным. Таким, что после звонка я летела из аудитории как гоночный болид.
Джим, видевший всю ситуацию, сначала недоумевал молча, а потом не выдержал:
– Марго, что происходит?
– Ничего, – буркнула я рассерженно.
Но через минуту меня прорвало:
– Георг попросил у Филинии моей руки, – прошипела я в ухо МикВою. – А я сказала, что не выйду! Ни за что!
У Ботаника приоткрылся рот.
Я понимала причины изумления, догадывалась, что с точки зрения коренных обитателей этого мира мой поступок выглядит странно, но всё равно надеялась на понимание.
Однако вместо слов поддержки услышала:
– Марго, ты совсем дура?
– Сам дурак, – отворачиваясь, процедила я.
