Смысл вопроса тоже дошёл не сразу, зато я успела прикусить язык, с которого едва не слетело – при чём тут это? С каких пор нужно жениться, чтобы родить?
– Простите? – в итоге произнесла я.
– Ты ведь бастард? – блондинка не спрашивала, она утверждала. – Незаконнорожденная.
Снова захотелось парировать – и что? Но логика шепнула – мы в другом мире.
Это дома, на земле, рождение вне брака давно не является преступлением, а тут дела могут обстоять иначе. Вот только Филиния даже не намекнула! Забыла? Или решила, что никто не посмеет потыкать наследницу в родословную? Но ведь Ойла Фитор уже поднимала этот вопрос.
– Законность моего рождения вас не касается, – после паузы ровно сказала я.
Брови девушек взлетели вверх в искреннем изумлении.
– Что значит «не касается»? – выдохнула брюнетка. И припечатала: – Ты – бастард.
Оу… Как всё-таки сложно оказаться неподготовленной к неприятному разговору. Филиния не просто промолчала, она буквально подставила!
И что сейчас говорить?
– Ты явилась в академию, – к изумлению брюнетки добавилось возмущение, – в приличное общество.
Претендуешь на привилегии, которые полагаются лишь законнорожденным…
– Стоп, – я выставила ладонь. – Если бы я не могла поступать вместе с вами, меня бы не допустили.
– Да его величество просто опешил от твоей наглости! – выпалила блондинка. – Поэтому и не сказал!
Георг? Опешил? Я аж закашлялась.
Кто-то слишком плохо знает собственного монарха. Этого мужчину невозможно смутить.
– Леди, я полагаю это не вашего ума дела, – чётко произнесла я.
Сладкая парочка изумилась пуще прежнего.
– Она ещё и хамка, – после паузы выдала блондинка.
– А чего ещё ожидать от… – брюнетка запнулась, но всё-таки закончила: – рождённой непойми кем.
Новая пауза, и на меня посыпались едкие предположения:
– Горничная, кухарка, прачка? А может вообще подавальщица в трактире?
А вот это уже задело. Просто речь шла о матери, а она у меня, в отличие от оставившего нас много лет назад отца, была.
Пусть девушки говорили вообще-то о другом, о Маргарите Сонтор – особе, которой я только притворялась, но кровь вскипела.
Просто моя мама – лучшая! И не этим двум метёлкам лить на неё грязь.
– Лучше о себе подумайте, – моим голосом можно было заморозить целый океан. – Кто вы такие? Насколько чиста ваша собственная кровь?
Девицы резко выпрямились и аж подпрыгнули.
Словно сам факт предположения был безумно оскорбительным.
– Да как ты… – начала блондинка.
– Да что ты… – зашипела брюнетка.
Я тоже завелась.
