Потом Зора сказала:
— Послушай! Никаких неточностей, никаких неправильных ответов! Если я подсказываю, то на сто баллов!
— Это настолько для тебя принципиально?
— Да!
В общем, пунктик. Мне эта её одержимость грозила неприятностями, но панику я оставила на завтра — лучше решать проблемы по мере их поступления. Сейчас речь шла о письменной работе и устном ответе. О зачислении! Нужно сосредоточиться на них.
3
Поразительно, но я оказалась не единственной, с кем возжелали пообщаться устно. Раньше, чем я закончила записывать надиктованные ответы, к преподавательском столу приблизился хлипкого вида паренёк.
Он задержался рядом с Георгом минут на семь, а ушёл бодрый, но в красных нервных пятнах.
После этого магистр Номан объявил зычным голосом:
— Господа абитуриенты, до сдачи работы осталось пятнадцать минут!
Эти слова были решающими. Мне требовался лимит — нечто, что ограничит время общения с монархом. Вот я и решила втиснуться в промежуток между собственной сдачей и общим дедлайном.
«Ты там как? — мысленно обратилась к Заучке. — Крепко держишься? Не упадёшь?»
Желеобразная прохладная клякса, прильнувшая к моей ноге, ощутимо шевельнулась.
«Держусь,» — крякнула помешанная на собственной правоте сущность. Ну мы и пошли.
Едва я встала из-за парты, в аудитории стало совсем уж тихо. Пока двигалась в сторону комиссии, от посторонних взглядов чесалась спина.
Дойдя до компании во главе с Георгом, я протянула свою работу одному из магистров, а сама с нарочитой готовностью повернулась к его величеству.
По красивому лицу монарха скользнула тень подозрительности, а потом прозвучало:
— В вашей работе упоминалось сражение в проливе Ханар. Расскажите о нём.
Зора опять колыхнулась, и я словно бы ощутила её возбуждение. Сущность буквально жаждала блеснуть своей осведомлённостью, и единственным, что я успела сказать ей стало:
«Зора! Только без фанатизма, прошу!»
А дальше мне пришлось превратиться в попугая. Я успевала только повторять, даже не осмысливая слова Заучки.
О какой-либо «фильтрации выдаваемого материала» речи тоже не шло, и к концу доклада я начала молчаливо выть.
Вдруг версия, выданная Зорой, не совпадёт с общепринятой? Вдруг я, как в случае с теми артефактами, рискую сказать лишнее? Что если завяжется спор? А если на основе ответов Зоры разразится новый скандал?
Я вот прям татуировкой чуяла, что все перечисленные варианты возможны, но, как ни странно, обошлось.
