Смысл вопроса тоже дошёл не сразу, зато я успела прикусить язык, с которого едва не слетело — при чём тут это? С каких пор нужно жениться, чтобы родить?
— Простите? — в итоге произнесла я.
— Ты ведь бастард? — блондинка не спрашивала, она утверждала. — Незаконнорожденная.
Снова захотелось парировать — и что? Но логика шепнула — мы в другом мире.
Это дома, на земле, рождение вне брака давно не является преступлением, а тут дела могут обстоять иначе. Вот только Филиния даже не намекнула! Забыла? Или решила, что никто не посмеет потыкать наследницу в родословную? Но ведь Ойла Фитор уже поднимала этот вопрос.
— Законность моего рождения вас не касается, — после паузы ровно сказала я.
Брови девушек взлетели вверх в искреннем изумлении.
— Что значит «не касается»? — выдохнула брюнетка. И припечатала: — Ты — бастард.
Оу… Как всё-таки сложно оказаться неподготовленной к неприятному разговору. Филиния не просто промолчала, она буквально подставила!
И что сейчас говорить?
— Ты явилась в академию, — к изумлению брюнетки добавилось возмущение, — в приличное общество.
Претендуешь на привилегии, которые полагаются лишь законнорожденным…
— Стоп, — я выставила ладонь. — Если бы я не могла поступать вместе с вами, меня бы не допустили.
— Да его величество просто опешил от твоей наглости! — выпалила блондинка. — Поэтому и не сказал!
Георг? Опешил? Я аж закашлялась.
Кто-то слишком плохо знает собственного монарха. Этого мужчину невозможно смутить.
— Леди, я полагаю это не вашего ума дела, — чётко произнесла я.
Сладкая парочка изумилась пуще прежнего.
— Она ещё и хамка, — после паузы выдала блондинка.
— А чего ещё ожидать от… — брюнетка запнулась, но всё-таки закончила: — рождённой непойми кем.
Новая пауза, и на меня посыпались едкие предположения:
— Горничная, кухарка, прачка? А может вообще подавальщица в трактире?
А вот это уже задело. Просто речь шла о матери, а она у меня, в отличие от оставившего нас много лет назад отца, была.
Пусть девушки говорили вообще-то о другом, о Маргарите Сонтор — особе, которой я только притворялась, но кровь вскипела.
Просто моя мама — лучшая! И не этим двум метёлкам лить на неё грязь.
— Лучше о себе подумайте, — моим голосом можно было заморозить целый океан. — Кто вы такие? Насколько чиста ваша собственная кровь?
Девицы резко выпрямились и аж подпрыгнули.
Словно сам факт предположения был безумно оскорбительным.
— Да как ты… — начала блондинка.
— Да что ты… — зашипела брюнетка.
Я тоже завелась.
