Онлайн-библиотека книг
— Мэнфи, ты тут? — склонила набок голову девушка, осматривая новое убранство рабочего места Леди Вавилона. — А тут миленько…
Сорока ещё не нашла в Спарте приложения к своим скрытым, но наверняка многочисленным талантам, и надеялась пристроиться к подруге.
Девушка прошла к рабочему столу Мэнфи, провела по нему пальчиками, осмотрелась ещё раз, убеждаясь, что она одна.
А после она заметила ту самую коробку на краю стола.
На небольшой бумажке было написано «Для прекрасной Леди Мэнфи ЛИЧНО».
Сорока хмыкнула и, не медля, раскрыла коробку, чтобы внутри обнаружить печенье.
Девушка аж сглотнула слюну от манящего запаха.
— Ну, Мэнфи явно не будет злиться, если я попробую одну вкусняшку у неё. Всего-то кусочек… Я же забочусь о её фигуре, как никто другой, — хмыкнула Сорок и, надкусив печеньку, покинула кабинет.
Чтобы уже на выходе у самого здания упасть с пеной у рта.
— Госпожа Сорока!
— Срочно, лекаря сюда!
— Да не стойте же вы столбом! Быстрее!
Первый рабочий день судебной службы оказался незабываемым.
* * *"
"— Отравление? — удивлённо выдаю я.
Это ж надо только додуматься! В самой Спарте! Никогда такого не было и вот…
— Я подозреваю, что целью являлась госпожа Мэнфи, — кивает Клещ, протянув мне записку: — Это нашли на коробке.
На ней чётко и ясно обозначалось, кому предназначались отравленные печеньки.
— Занятно, — хмурю я брови, покрутив записку в руке. После чего поворачиваюсь к Сквидварду, который также присутствует в кабинете: — Что с пострадавшей?
— У неё серьёзное отравление, но, к счастью, быстро удалось провести диагностику.
— Так понимаю, яд находился в самом тесте? — уточняю я.
Если это так, то подозрения могли пасть и на Москву, как поставщика муки в нашу фракцию…
— В их начинке. Какие-то фрукты, опознать мы которые пока не можем.
— Мы проводим опросы работников судебной службы, — берёт слово Клещ. — Видел ли кто личность доставщика и как вообще оказалась коробка в кабинете Госпожи Мэнфи. Но пока результатов никаких. Служба работает первый день, а потому в этом хаосе толком и не понять, кто ходит свой, а кто — чужой.
— И всё же странно, — вздыхаю я.
