— Землетрясение? — замираю я.
— Ага, где-то дней с десять назад. Башня не рухнула, а накренилась. Ну, а поскольку никто и не погиб, то Конунг решил оставить всё как есть. Местные же теперь торговый дом называют Башней «Тяп-ляп».
— Потому что кто-то сделал её на отвали? — хмыкаю я.
— Потому что этот «Тяп-ляп» вовсю грозит рухнуть на ближайшие дома, но так и не падает, — подмигивает Патрон.
Неожиданно, пока мы спокойно идём по улице, к моему горлу резко приставляют остриё меча.
Я моментально опускаю ладонь на рукоять цзяня и в любую секунду готов обнажить тот.
Пусть только попробует шевельнуться, и его голова полетит с плеч.
Мужчина передо мной, одетый в добротную кольчугу, грозно поджимает губы, встречаясь со мной взглядом.
— Как это понимать? — спрашивает он.
— Ох, уважаемый… — пытается встрять Патрон, но я того останавливаю поднятой ладонью.
— Что именно? — спрашиваю я, готовый сразу же использовать мираж ужаса на пару с телекинезом.
— Ты почему идешь по дорожке, отведённой для рабов? — рычит мужик.
— Разве?
Я заторможенно моргаю. Опускаю взгляд себе под ноги. И ведь действительно на брусчатке подо мной мелькает едва уловимая разметка из камней чуть более светлого цвета.
— Ты что первый раз остров посещаешь? — удивляется мой визави.
— Ну да, — смеюсь я.
— Чёрт, а я уж было подумал, что ты бросаешь вызов правилам великого Конунга, — с облегчением вздыхает мужчина, убирая свой клинок в ножны. — Тогда извиняй, что попутал. Но впредь больше так не делай.
А то найдутся на острове дураки, что осмелятся даже нарушить правила Конунга, чтобы покарать нарушителя.
— А что за дорожки-то? — расслабляюсь и я, отходя в сторону с собеседником. Только что едва друг друга не порешали, а теперь спокойно вон разговариваем, как ни в чем не бывало.
Необычный тут народец, это уж точно.
— Видишь, на брусчатке выложены белые линии? — тычет на дорогу мужчина, — Они делят дорогу на три части. Две из них — отведены для викингов, а одна — как раз для рабов, товаров, грузов и гонцов Конунга.
— И почему нельзя стоять на той части? Что-то я не вижу никаких грузов, — чешу я подбородок в задумчивости.
— Так уж и не видишь? — фыркает воин.
На мой немой вопрос отвечает Патрон.
— Прислушайтесь, уважаемый, — просит он.
Я обращаюсь в слух и… различаю на грани слышимости всё приближающееся «Ать-два. Ать-два. Ать-два»
А спустя тридцать секунд на улицу едва ли не вылетает телега, запряженная… людьми.
