У нас были два полноценных бога, которых мы до сих пор не использовали никоим образом.
Для того, чтобы они заняли свои места рядом с Чёрти-что, следовало принести в главный храм основные вместилища богов.
Этакий символ их присоединения к Пантеону Спарты.
Их материальные воплощения. У Чёрти-что это было Пугало.
С Уилсоном по этому поводу тоже никаких проблем не было.
Великий кокос был доставлен с должным почётом и уважением. Угу, бог удачи всё-таки.
Присоединение молодого бога к Пантеону даже вылилось в незапланированный фестиваль, на котором больше всего отличились танцовщицы в травяных юбках с танцами живота, а также в зюзю пьяные моряки.
Такие вот у весёлого Кокоса были последователи.
С Мирантис же было куда сложнее…
Тело атаманши в качестве вместилища было непригодно. Это не символ богини красоты, а скорее временная оболочка. Требовалось постоянное пристанище.
Так-то, в Москве в честь Мирантис было возведено немало скульптур богини. Вот только после освобождения полиса от ига последней Актриса отдала команду уничтожить все эти каменные изваяния.
Из-за чего, когда я попросил предоставить хоть сколько-нибудь целую скульптуру Мирантис, Леди Москвы отослала мне… статую без рук.
Это всё, что осталось от десятков, если не сотен изображений богини красоты.
Говорят, отыскали её где-то на помойке.
И даже сейчас Мирантис, прекрасно осознавая своё положение, упорствует и не желает признавать столь «убогое» воплощение.
На что мне приходится прибегнуть к хитрости.
— А вот между прочим, на Земле, одним из величайших творений нашей культуры являлась точно такая же статуя без рук, — завожу я шарманку, — Венера Милоссккая.
И она считалась символом красоты.
— Врёшь! — не верит мне Мирантис.
— Эй, Пол, — подзываю я к себе корабела, который и доставил Уилсона в главный храм. — Тебе эта статуя никого не напоминает?
Мужчина хмурит брови, переводит взгляд на безрукую статую и выдаёт.
— Случаем не Венера, как её там… — бурчит он.
— Милосская, — подсказываю я.
— Да, она самая! — хлопает он себя по лбу. — Совсем голова дырявая.
— А теперь веришь? — ухмыляюсь я Мирантис.
Девушка морщит лобик, но всё же кивает.
— Ну, только если в Венеру… то я согласна.
— Вот и договорились, — подвожу я итог нашей беседы.
А уже на следующее утро Спарта обретает завершённый Пантеон в своём изначальном виде.
Жуткое пугало в центре, безрукая статуя слева и кокос в миниатюрном шезлонге справа.
Колоритное трио, ничего не скажешь.
