Они звонко стучали клыками по щитам, подцепляли их кирками, пытались просунуть в прорехи ржавые ножи или собственные когти.
Всё, только бы добраться до нежного мяса игроков. Всё, чтобы забрать их жизнь.
И всё, чтобы достичь, только им ведомой цели.
— Когда же они кончатся в самом деле! — ревел авантюрист.
— Тогда, когда мы их всех перебьем! И ни мгновением позже! — рассмеялся его капитан.
— Босс, я так больше не могу! — заорал игрок, ощущая, как щит становится всё тяжелее и тяжелее в его руках.
— Терпи, казак — а не то по лбу получишь! — прикрикнул на него капитан.
И прописал подзатыльник, улучив момент в пылу сражения.
— А сейчас-то за что⁈
— За трусость и мысль о дезертирстве!
Авантюристу только и оставалось что сжимать зубы от негодования.
Как тут… прямо из-под деревянного пола появилась когтистая лапа. Она пробила напольное покрытие и цепко схватила лодыжку игрока.
Тот не успел вовремя среагировать и упал на задницу.
Аналогичный случай произошёл и ещё с парой солдат.
Тянущиеся лапы тут же отрубили заметившие это непотребство солдаты, но было уже поздно — строй пошёл волной.
В прорехи построение устремились монстры, размахивая своим примитивным оружием и не давая заделать прорехи.
Игроки больше не понимали с какой стороны враги, а с какой союзники, а кобольды же… кобольды и до этого только и делали, что бросались на ближайшего противника.
— А ну пшли прочь, поганые мартышки! — налетел на тварей сам Сквидвард.
В руках он размахивал тумбой, не позволяя макакам пройти дальше в палаты к раненным.
— Умру, но не пущу! У меня и так сверхурочные! А вы ещё и мой персонал забрать хотите, ироды!
Казалось, вот-вот и вся эта волна монстров ворвётся вглубь госпиталя, но помощь пришла неожиданно.
Снаружи госпиталя раздался оглушительный топот копыт. Кобольды замерли в ужасе, всем своим естеством ощутив угрозу.
И они были правы.
Ведь уже спустя несколько секунд на площадь перед госпиталем вылетел Гюнтер, ведя за собой клин из кабаньих всадников.
— Бей гадов! — отдал он команду. Кавалерийское копьё Гюнтера засияло ослепительным светом, от которого ближайшие кобольды зажмурились и завизжали от сжигающей глаза боли.
После чего последовал удар.
Стремительный, несокрушимый, смертоносный.
Десятки кобольдов погибали под копытами массивных кабанов, их насаживали на бивни, их кости трещали под весом зверей.
