"
"Мы оторвали нашему врагу его руки. Что он может теперь сделать? Ничего. Таким образом, если не кормить этого тигра, то он сам рано или поздно помрёт в своей клетке.
По крайней мере, в этом была уверена Чёрти-что. А в божественных вопросах я ей привык доверять.
Поэтому сейчас я вскидываю руки перед собой. Мана мощной волной вырывается наружу. Телекинез заставляет своды пещер и вершины скал содрогнуться.
Големы Кита крошат породу в необходимых местах, расширяя трещины и откалывая целые куски скал.
Дрожь всё усиливается, а эхо от грохота камней начинает закладывать уши.
— Пора! — приказываю я. Мышь, Оникс, Алана и Руна вкладывают всю свою магию в один-единственный удар, который в форме раздувшегося донельзя шара огня. вгрызается в горную породу.
Накладывают свои баффы на магов и Мирантис с Чёрти-что и Уилсоном, ещё более усиливая их магию.
Горы содрогаются до самого горизонта.Телекинез под моим управлением раскалывает небольшую скалу на куски, вызывая следом цепную реакцию.
Прямо на наших глазах вход в затерянный храм обваливается под собственным весом, сверху на него рушится и сама гора.
Сверху стена огня, от которой плавятся даже камни, превращаясь в сплошную корку.
А как последний штрих всю эту композицию полностью скрывает очередная снежная лавина.
Теперь от храма не остаётся и следа. Никто так и не скажет, что здесь когда-то что-то было, кроме заснеженной горной долины. Конечно, нужно будет ещё проверить ситуацию по весне, когда сойдут на нет снежные шапки. Но до той поры… о злобной гадине из вазы можно не беспокоиться.
Пусть недолич останется в своём склепе, где ему и самое место.
— А теперь самое время возвращаться, — нарушаю я торжественную и напряжённую тишину. — Нам ещё нужно о многом поговорить с Лордом Азерота. Если он, конечно, им ещё захочет остаться.
После чего наш отряд садится обратно на кабанов и отправляется на юг, к пещерам, у входа в которые гвардейцы и Гюнтер разбили лагерь для жителей поселения теневиков.
Пора разрубить этот гордиев узел.
* * *Голод.
Смертельный голод.
Это единственное чувство, которое билось в сознании веками, тысячелетиями.
Голод. Он сводил с ума. Заставлял желать смерти. Всему живому, что встаёт у него на пути.
Он видел едва уловимые огоньки жизни. Те самые, что его пробудили.
От чего? Ото сна? Когда он вообще уснул? Почему он не помнил ничего?
Голод. Снова это тянущее чувство!
Оно привело его в ярость! Он обрушил своих слуг на огоньки жизни. Часть их них он даже сумел поглотить.
