Раздача же супа или любой иной пищи выигрывала время у самой смерти! Да, ненадолго, но так и что⁈ Любая минута может стать решающей!
— Им всё равно недолго осталось. Как и нам самим, — прошептала Кристи. Её глаза покраснели от слёз. — Зачем тратить свои последние мгновения на эту бессмысленную борьбу⁈ Новичкам всё равно не спастись. Они умрут, не дождавшись спасения.
— Не так важен сам факт смерти, — ответила ей Актриса, — Важно то, как мы уходим. Мы всё равно уже все однажды это испытали.
Смерть.
Кристи подняла голову, не понимая, к чему вела блондинка.
— Согласись, уйти, будучи окружённым заботой и любовью куда как легче, нежели осознавая то, что про тебя просто… забыли. Выбросили, как исчерпавший себя ресурс. Как какой-то мусор, — скривила губы Леди Москвы, — И плевать, что по ту сторону нас ждёт очередной виток. Это никак не влияет на то, что мы должны бороться за каждого из наших людей.
Девушка взяла холодные ладошки Кристи в свои и легонько их сжала, пытаясь успокоить расшатанные нервы служанки.
— Кристи, наш уровень выше, чем у этих новичков. Мы сильнее, выносливее, мы стоим выше них в обществе. Но это значит и то, что и на нас лежит куда большая ответственность, — мягко произнесла Актриса. — Высокий уровень — это не только статус и привилегии. Это долг. Долг заботиться о тех, кто ниже нас.
И кто не способен о себе позаботиться сам. А иначе… зачем мы строим новое общество, если нам плевать на людей в нём?
Актриса невольно вспомнила, как она попала в мир Системы. Перед самой ядерной вспышкой она серьёзно поссорилась со своими родителями. Из-за какого-то пустяка. Она столько всего им наговорила. Столько гадостей.
О которых теперь жалела. Причём очень, очень сильно жалела. При одной только мысли о том, что её последние минуты с мамой и папой она провела в ругани, у девушки скручивало живот.
Из-за этой злобы и обиды на саму же себя она искала хоть какое-то утешение. В чужом восхвалении, в почитании людей вокруг неё, в погоне за чем-то прекрасным и далёким. В погоне за мечтой о «новой Италии». Всё, чтобы только не думать о том самом злополучном дне. О той треклятой ссоре. И о той вине, что глодала её сердце всё это время.
