Они будут оценивать тебя и твою работу. А помимо этого, ты лично будешь отчитываться передо мной о достигнутом прогрессе. Если меня не окажется на месте, я назначу заместителя, перед которым ты и будешь держать ответ. И не дай Система, окажется так, что твои доклады и доклады контролёров не будут соответствовать друг другу! Обещаю, тебе это очень не понравится!
— П-понял, — осторожно кивает Бендер. Кажется, он вздыхает с облегчением. Что, думаешь, на этом всё кончится? Ошибаешься!
— А чтобы ты точно не соскочил с обозначенного тебе задания, я вручу тебе помощницу, — ухмыляюсь я.
— Кого-кого?
— Помощницу, — моя ухмылка становится ещё шире. Я поворачиваю голову к слегка заскучавшей богине красоты, которая не вмешивалась в наши деловые вопросы, — Мирантис, ты проделала хорошую работу. Я исполню свою часть обещания. В Спарте твоя статуя будет поставлена прямо на площади перед железнодорожным вокзалом. Но, помимо этого, с этого момента твоя награда будет напрямую зависеть от этого человека.
Я указывают на Бендера. Аферист и богиня непонимающе смотрят на меня.
— В каждом городе, полисе, даже форпосте, до которого господин Бендер дотянет свою железную дорогу, теперь будут ставить тебе по статуе. Сделаем из тебя не просто богиню красоты, но и самого прогресса! Мирантис, благославляющая инженеров, конструкторов, строителей, архитекторов и не их одних! Как тебе?
— Богиня прогресса? Мне нравится! — восклицает Мирантис, хлопнув в ладоши.
От взгляда, который девушка кидает на афериста, Бендер хватает себя за плечи и вздрагивает подобно осиновому листу.
— В таком случае твоя судьба теперь неразрывно связана с нашим главой ГЖЕКС. Чем большего он достигнет, тем больше достанется и тебе самой, — смеюсь я. — Так что я, пожалуй, вас оставлю. Там ещё нужно проверить состояние Е-баллов в трюме.
Мирантис теперь смотрит на своего «партнёра», как удав на кролика. Её ноготки мерно проходятся по поверхности стола, на губах приторная улыбка.
Глаза извергают языки алого пламени. Такой решительности у богини красоты я не видел никогда!
Девушка медленно, с коварной грацией огибает Бендера по округу, опускает ладошки на его плечи, впивается коготками в ткань костюма. Она шепчет на ушко мужчине, который и не думает расслабляться. Его лицо сейчас белее листа бумаги.
— Это ведь так здорово — служить новоиспечённой богине прогресса, не так ли, мой самый верный проповедник? Такая честь.
