Перед тем, как он провалился в глубокий сон, мужчина раз за разом повторял их разговор с коллегой.
«Набрать людей, подзаработать, выйти в свет — вот наш план, — думал про себя Борщ, — И завтра всё изменится. Обязательно изменится! Мы не будем прежними! Мы станем лучше себя сегодняшних!»
Наконец, усталость накрыла мужчину с головой. И тот провалился в сон.
* * *Продрав глаза, Борщ скривился. В комнате воняло. Причём воняло просто ужасно! Он знал, что нужно было оставить окно открытым! Неужто пока он полз к своей койке, его стошнило по пути?
Чёрт, а если это ещё кто-то видел? Какой стыд! Какой позор!
— Хвост, встаём.
Солнце уже высоко. Нам ещё ехать до Спар… ты, — Борщ остановился на полуслове. Побледнел. А потом заорал во всю мощь своих лёгких.
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Потому что на кровати его старого товарища лежало мёртвое, высушенное, точно мумия, тело Хвоста, покрытое тёмно-синими пятнами и смотрящее безжизненными глазами на своего коллегу.
* * *— Ты уверен? — прерываю я рассказ Сквидварда, — Труп? В мире Системы? Но в мире Системы нет смерти в привычном нас понимании.
Все тела сразу же исчезают, а игрок перерождается.
— Ну, отчасти это не совсем так, — поправляет меня Сквидвард, протирая очки в своей руке тряпочкой. Вернув их на законное место, на переносицу, он поясняет, — Если взять тот же случай одержимости, то дух вытесняет душу игрока. Пожирает её, выкидывает, не столь важно. А важно то, что тело-то само по себе остаётся! Становясь вместилищем для духа-пиявки, тело всё ещё существует в отдельности от души игрока.
— Логично, — киваю я.
Выждав паузу, старик продолжает:
— Или то же появление Лича Хенга! Зараза, которую он принёс, разве она не являлась зомби-вирусом? Игроки умирали и становились послушными марионетками этого злостного создания! Так что не всё так просто в мире Системы.
— Хорошо, с этим сложно спорить, — соглашаюсь я с доводами собеседника. — Так и что дальше? Ты же принял меры?
— Увы, информация дошла до меня не сразу, — вздыхает Сквидвард.
— На постоялый двор поначалу были вызваны стражники и лекари. Вместо того, чтобы принять решение самим, они обратились к начальству. И на место событий прибыл Мустафа.
— Вот чёрт, — рычу я, уже понимая, куда всё идёт."
"— Уже спустя полчаса Мустафа вышел на балкон на втором этаже постоялого двора и объявил о карантине. Он приказал валькириям взять здание в оцепление. Не впускать никого и никого не выпускать.
