Целые племена оказались уничтожены, а уже после были освобождены многочисленные лагеря человеческих рабов.
На протяжении долгих месяцев Биба, Боба и прочие диверсанты сновали по всему Междуречью, чтобы разведать местоположение «увеселительных» предприятий чатлан. Имея эту информацию на руках, мои солдаты наносили точные и выверенные удары вглубь орочьих земель, спасая из плена десятки тысяч игроков.
То, что поначалу казалось тоненьким ручейком, теперь обратилось в полноводную реку. Новички и опытные игроки переезжали в Спартанское Королевство в больших количествах.
Если на восток торговые дирижабли и караваны везли расходники, оружие, магов и провиант, то обратно они уже вывозили бывших пленников чатлан.
Как мне докладывает Королевская Канцелярия, игроков на восточной границе фракции стало уже так много, что пришлось задействовать поезда для того, чтобы увезти излишек новичков в Вавилонскую степь или же в предместья Техаса, Парижа или Детройта.
Некоторая часть отправлялась до самого побережья, чтобы уже там основать новые полисы.
Нельзя же нам в самом деле обходиться только парой-тройкой крупных портов! Ещё несколько десятков прибрежных поселений определенно не помешают!
Но я отвлёкся.
На пятые сутки после операции в Виктории я засыпаю в своем походном шатре, а вот разлепляю веки я уже… где-то в другом месте.
— Ариэль? — куда больше я удивляюсь тому, что напротив меня оказывается знакомая мне орчиха. Правда, без своего тяжёлого доспеха, что удивляет меня ещё больше.
Не стала бы орчиха выходить ко мне «на свидание» без своего парадного облачения.
— Шурик, — тихо произносит орчиха, явно чем-то озабоченная. Уж больно странно ведёт себя она.
Я использую минуту замешательства Ариэли и осматриваюсь по сторонам. Для начала было бы неплохо узнать, где я и что, чёрт возьми, происходит.
А оказываюсь я на небольшом холме, покрытом сочной зелёной травой и окружённом тонкой полоской леса. Здесь не слышно свиста ветра, здесь не видно, как колышется листва деревьев.
Здесь вообще нет ни звука, а цвета как будто бы приглушены.
Странное ощущение и в то же время очень знакомое. И я вскоре нахожу причину этого чувства дежавю.
— Ну вот скажите мне, мои дорогие, почему из-за вас так много проблем? Что, вам делать нечего, кроме как меня головными болями терзать? — появляется перед нами Великий Дух, и всё пространство вокруг застывает."
"Воздух становится подобен киселю, каждый вздох ощущается настоящим испытанием.
