Это вмешивается в мои планы, но я отношусь к происходящему стоически. Не зря я сам ей поручил всем этим заниматься. К чему теперь ворчать?
Только четверо не участвуют в этом празднике жизни. Малой, Колька и ещё двое бойцов, которых отобрали в разведчики, отправляются на проверку границ.
По моему настоянию, разведчики под руководством Гюнтера тренируются в верховой езде и уже взяли первый уровень Наездника.
Так что сейчас они отправляются верхом на кабанах двумя парами.
Для быстрых животных расстояния имеют куда меньшее значение, чем для пешеходов.
Часа за четыре верхом можно доехать до самой дальней границы освоенной территории.
К тому же, встретившись с потенциальным врагом, наездникам намного быстрее убежать, чтобы подать нам сигнал.
Мы слишком увлечены сейчас и реформой, и фестивалем, и я менее всего хочу, чтобы какой-нибудь агрессор застал нас «со спущенными штанами».
* * *Наконец, в стены поместья забит последний гвоздь и уложено последнее бревно. Вопрос о реформе, возникающий при обращении к стеле становится активным.
Но я не тороплюсь его нажимать.
Перед этим я вновь выступаю перед народом. Сегодня я собрал всех жителей не вечером, как это бывает обычно, а среди бела дня. Люди стоят и удивлённо оглядываются друг на друга. Естественно, ползут слухи. Кто-то что-то рассказывал, в подготовке было задействовано много людей, но целостное представление о ситуации есть только у меня.
— Сограждане, спартанцы, друзья мои! — начинаю я и чувствую знакомый зуд внутри.
Навык оратора словно подсказывает мне нужные слова. Все голоса внизу моментально стихают, сотни глаз устремлены на меня.
— Совсем недавно, когда многие из вас пришли сюда, я обещал вам, что в Спарте каждый может достигнуть всего, что рабство — это лишь временное состояние и каждый спартанец получит ту жизнь, которую заслуживает. Сегодня я сдержу своё обещание!
Я делаю паузу, пока в толпе разносится удивлённый шёпот. «Как он собирается это сделать? Неужели на нас посыплется манна небесная или ещё что-то?» Некоторые смотрят в мою сторону скептически, мол «загнул, конечно, Лорд, но верится с трудом».
"
"— Да, — дав людям возможность поудивляться, я продолжаю. — Спарта переходит на новую ступень развития. Мы больше не племя. Мы выходим из времени дикости. Мы — полис, город-государство. Мы теперь не делимся на рабов и родичей. У нас есть рабы, свободные жители и граждане. Каждый раб теперь твёрдо знает, что его рабство временное.
