Патрик продавал кожаные ремешки, сумки через плечо и крохотные кошелёчки, изящные сандалеты, а также искусно вырезанные из кожи украшения на кожаных ремешках.
Тохич выставил на продажу медные колечки и серёжки, а также браслеты, вроде «Пандоры», на тонком обруче с металлическими бусинами и подвесками.
Лола разложила свои зелья, у её прилавка собралась, кажется, самая большая толпа.
Но шире всех развернулся Мустафа. У него продавались и глиняная посуда, в отличие от скучной обыкновенной, раскрашенная орнаментами.
И поделки из дерева, и тонкие камышовые дудочки, и его любимый казан, в котором томилось какое-то невиданно блюдо. Мясо со специями завёрнутое, словно долма, в листья какого-то местного растения.
Пробовать предлагалось бесплатно, а вот порция стоила уже 1 монетку. Причём глиняная плошка уже входила в стоимость!
Рабы тоже пришли на ярмарку, хотя и не имели возможности ничего купить. Но особого разочарования на их лицах я не видел.
Скорее, предвкушение, что через месяц, а многие и спустя меньший срок, они тоже получат доступ ко всем этим благам.
А пока можно походить, присмотреться и помечтать.
— Довольны?
Я оборачиваюсь на голос и вижу Алису. Да, кажется, я высказал свои пожелания вслух, и кто-то воспринял их всерьёз. Сарафан на Алисе чуть прикрывает попу. А ноги у неё весьма симпатичные.
— Кажется, не по размеру досталось, — смущается она, ловя мой взгляд.
Забавно, но в мире Системы не бывает вещей «не по размеру». Чудесным образом вещь сама подгоняется под тебя, из-за чего и шить, и делать доспехи гораздо проще.
Знай себе, клепай по одной мерке и на худых и на толстых.
— Ты так говоришь, словно тебе здесь ничего не нравится, — удивляюсь я указывая на ярмарочные столы
— Ну, почему, — она прикусывает губу и признаётся. — Браслетики нравятся. Обязательно куплю себе такой… С первой зарплаты…
— Эй, слушай, сколько стоит платье⁈ — громогласный голос Мустафы перекрывает весь шум вокруг.
— Шестьдесят монет! — сообщает Геля.
Цена, конечно, несусветная. Сдаётся мне, что наши модницы и не собирались его никому продавать, выставляя, лишь чтобы подразнить народ.
— Зачем так дорого⁈ — возмущается Мустафа, — за сорок отдай?
Народ потихоньку замолкает, подтягиваясь ближе и наблюдая за спектаклем. Мы с Алисой тоже приближаемся.
— Цены установлены Лордом, — заявляет Геля. Врёт же, зараза. Надо будет ей всыпать, чтобы не прикрывалась моим именем.
— Ну раз Лордом… — Мустафа выдерживает паузу, — тогда давай сюда! Покупаю!
Толпа ахает.
