Хотя как небольшого… игроков на 30–50! Давно ли наша Спарта была такой же?
У самих ворот я замечаю бегущих из последних сил фанатиков. Как и то, что деревянные ворота перед нашим носом неспешно закрываются.
Но вот уж нет!
— За мной! — рычу я и подчинённые пришпоривают кабанов.
Расстояние между нами и частоколом стремительно сокращается. Последние фанатики врываются внутрь, как вдруг изнутри раздаётся непонятный шум.
Нахмурив брови, я только дёргаю поводья, давая понять Петру, что следует ещё ускориться.
Кабан задорно фыркает и вкладывает все свои силы в рывок.
Ворота не успевают захлопнуться, когда мы сплочённой группой врываемся внутрь Салема.
Пара игроков, которые пытались закрыть, ворота разлетаются в стороны как кегли.
Однако не успеваю я обрадоваться успешной атаке, как слышу внутри поселения крики.
— Убить ублюдков!
— На кол фанатиков!
— Я вам покажу «истинную веру»!
Что там происходит? Бунт⁈ Поселенцы Салема колотят друг друга?
Я вместе с остальным всадниками ошарашенно наблюдаю за тем, как на недавних фанатиков набрасываются их же товарищи.
Одни с вилами, другие с палками, кто-то просто с кулаками.
— Что здесь происходит вообще? — охреневаю я.
— Лорд, что нам делать⁈ — обращается ко мне с вопросом один из фалангистов.
— Всех вязать! Вне зависимости от стороны! — отдаю я команду.
Этот бардак следует прекращать, и как можно скорее. А то дай им ещё немного времени и перережут друг дружку.
Совсем скоро передо мной ставят два десятка смутьянов. Сразу замечаю, что несколько игроков совсем уж неряшливо, будто делали это наспех и без особого умения.
Явно не работа моих парней.
— Ну и что это?
— Это наш дар вам, Лорд Спарты⁈ — выкрикивает один их пленников.
— С чего такая щедрость? — усмехаюсь я.
— Так известное дело, фанатики они! Пастора приспешники, вот их и связали! — говорит всё тот же мужчина.
— Сами такие! — кричит ему в ответ один из связанных.
— Ты давай говори, да не заговаривайся!
— Довольно, — прерываю я начавший было разгораться спор, — Кто есть кто, определю уже я.
Приспешники Пастора, говоришь?
Я оглядываю говорливого мужчину.
— А ты кто такой?
— Я всё время был в оппозиции! — взволнованно выдаёт он. — Не соглашался с генеральной линией, но вынужден был подчиняться давлению и гнёту!
Тощий и большеносый болтун неожиданно напоминает мне лощёного и степенного в последнее время, но такого же брехливого Богучарова.
Вот бы свести эту парочку вместе. Поглядеть, кто кого перебрешет.
