Или, нам оказалось по пути…
Яблони и раньше цвели, перед тем как выдать очередной урожай яблок.
Но тогда было всего-то пара деревьев, и эта красота оставалась незамеченной никем.
Но прошли недели. И деревьев уже несколько десятков.
И теперь их красота просто поражала.
— Я понимаю, что для нынешнего уровня общества положение жены правителя, это скорее должность, — чуть запинаясь говорит она, — что-то вроде министра, что ли. А для самого Лорда, жёны, это как породистые скакуны или автомобили в гараже.
Чем их больше, тем выше престиж… И по сути, это выгодный контракт для обеих сторон… но…
— Но? — подталкиваю я её к откровенности.
— А, может, я не этого хотела вовсе? — поднимает она глаза. — Всегда, быть может, мечтала выйти замуж по любви. Выбрать тщательно платье, перемерив перед этим десяток вариантов. Купить роскошное, но не слишком, чтобы не влезать в кредиты из-за одного дня. Вздыхать от переживаний и вечерами обнимать подушку от предвкушения. Быть ценимой не как мастер-бронник, учёный, коллега, ответственный сотрудник или хорошая подруга, но как простая девушка… Ты понимаешь меня?
В уголках её глаза мелькает влага.
Лёгкий порыв ветра шевелит её волосы. Лепестки яблонь проносятся мимо, мягко опускаясь на водную гладь за нами.
Один из них застревает в локонах девушки. Я, точно заворожённый, мягко убираю его, держа меж пальцев."
"«Да твою ж мать!» — думаю я. Всегда я считал, что романтика в жизни, это не про меня. Что это бывает с другими, а на меня уж точно не подействует.
И вот я стою, словно в киношной мелодраме… И, похоже, мне нравится.
— Ты всё ещё уверена, что ты для меня просто мастер-бронник?
— А разве нет? — удивлённо, и с какой-то хрупкой надеждой спрашивает Алиса.
Я отпускаю лепесток, позволяя ему сорваться вслед за своими товарищами.
— Вот именно нет. Не нравься ты мне, сделал бы я тебя своей женой? Уж можешь не сомневаться, я точно нашёл бы выход из положения. Например, забрал бы в Вавилон, где и источник проблем для тебя пропал.
Я ведь не дурак.
— То есть… я тебе хотя бы немного нравлюсь? — сцепляет ладошки перед собой Алиса.
Глаза смотрят вниз, на щёчках лёгкий румянец. Едва ли не впервые я вижу её столь непосредственную сторону. А не накинутый образ напористой, даже стервозной интеллектуалки, ремесленника и ещё черт — пойми сколько масок.
Я согласно киваю.
— Правда-правда?
— Правда-правда.
Мы смотрим друг другу в глаза, её губы невольно приоткрываются.
