Один удачный выстрел из чего-то убойного, и Спарта может лишиться своего правителя, а последствия можно будет потом списать на любого несчастного, которого схватят как «виноватого».
Мне, при наличии «духовного доспеха», это не грозит, но только об этом мало кто знает. И ни к чему мне светить свои козыри.
Стража, мелькающая здесь и там, совершенно не реагирует на беспорядки, что убеждает меня в том, что в этом проклятом царстве не всё так просто.
Опасаются толпы или имеют прямой приказ не вмешиваться?
Между тем проталкиваясь сквозь толпу, мы достигаем площади перед нашей резиденцией.
И она действительно выглядит, будто находится в осаде.
Сотни игроков собрались здесь, и, увидев нас, особенно меня, они сходят с ума.
— Лорд-Колдун, пошёл прочь!
— Лорд-Колдун, пошёл прочь!"
"— Лорд-Колдун, пошёл прочь!
— Лорд-Колдун, пошёл прочь!
Толпа скандирует одно и то же, присоединяясь к тем, кто пытается прорваться к каравану.
Давление на фалангистов значительно возрастает, поскольку каждому из них теперь приходится выдерживать натиск трёх или даже большего числа игроков.
Стена из людей подавляет своим количеством, но бойцы всё равно стойко держатся.
Преодолеть всю эту массу людей нам удаётся только за полчаса. Тридцать минут, чтобы пройти одну-единственную площадь. Мы проталкиваемся сквозь неё, словно через густую и вязкую жидкость.
Когда ворота резиденции наконец открываются, и мы заходим внутрь, прикрывая путь за собой стеной щитов, мне удаётся вздохнуть полной грудью.
Возмущённая толпа остаётся снаружи, а мы снова оказываемся в безопасности.
Относительной.
— Разгружайтесь пока, — командую я Гюнтеру и остальным. — А я пойду поговорю с ребятами.
Тем временем я слезаю с раздражённого всеми этими выкриками Петра, который не перестаёт возмущённо фыркать. Словно он принял все эти обзывательства толпы на свой счёт.
— Не беспокойся, Петя, мы ещё потребуем с них компенсацию за нанесённый тебе моральный ущерб, — усмехаюсь я, а Петр в ответ довольно толкает меня своей мордой.
Ему явно пришлись по душе мои слова.
* * *— Итак, рассказывайте, как вы докатились до такой жизни? — обращаюсь я к собравшемуся в кабинете на третьем этаже трио.
Здесь сидят Хрюша, Богучаров и Третий, все с кислыми минами на физиономиях.
Значит, ситуация и вправду хреновая. Хотя это и без того заметно.
Богучаров начинает рассказ:
— Началось вся эта свистопляска ещё до самого катаклизма…
Подозрительная активность стала заметна ещё до «сезона дождей».
