Я хотел бы использовать медицинский клей для кожи. Это было бы менее болезненно, но лучший вариант - швы». Он посмотрел на меня, ожидая моего ответа.
Почему, черт возьми, он ждал?
«Просто сделай это. Хватит тратить время!»
Он кивнул и принялся за работу.
Ему потребовалось несколько часов, чтобы очистить рану, зашить порезы и тщательно перевязать. Все время я ходил по комнате, теряя терпение. Я не мог избавиться от неприятного чувства. Шли минуты и часы, как бы я ни старался это скрыть, я не мог.
Я волновался.
Был напуган. И был беспомощным.
Мэдди все еще молча плакала. Феникс обнял ее, пытаясь успокоить. Николай и Виктор оба прислонились к стене, пытаясь выглядеть не заинтересованными, но они были явно обеспокоены, судя по выражению их лиц.
Холодное лицо Николая было пепельным, и он не сводил глаз с Айлы, пока Виктор суетился, явно демонстрируя свою нервозность.
И Лена. Она почти потеряла сознание, когда вошла в комнату. Виктору пришлось забрать ее, когда она заплакала.
«Готово.» Сэм вздохнул со своего места рядом с Айлой.
Я перестал ходить и перевел взгляд на нее.
«Она будет в порядке?» спросила Мэдди, ее голос был мягким и хриплым от слез.
«Если вы говорите о ее ране, да. Я остановил кровотечение. Она дышит нормально. Но эмоционально… я не знаю. Это могла быть попытка самоубийства, но если бы это было так, она бы порезала глубже. Пока она остается без сознания, мы не получим наших ответов. Но что важнее, выяснить, чем мы можем ей помочь.»
«Но с ней все было в порядке», - возразила Мэдди, выходя из защитных объятий Феникса.
«Она делала это раньше?» Сэм спросил.
«Не то, чтобы я знала,» ответила Мэдди. Она подошла ближе и села рядом с Айлой.
«Может быть много факторов. Самый большой из них - депрессия. Что-то явно заставило ее сделать это. У нее были кошмары?»
Мои глаза расширились. «У Айлы были кошмары. У неё даже были галлюцинации, что на ней была кровь.»
«Кошмары, галлюцинации и попытка самоубийства», - сказал Сэм, все еще глядя на Айлу.
«Мое лучшее предположение - посттравматическое стрессовое расстройство».
«Черт», - зарычал я, в отчаянии пробежав пальцами по волосам. Это было прямо передо мной. Это было чертовски очевидно, и все же я этого не видел.
Или, может быть, я не хотел этого видеть. Я отказывался признавать ее боль.
Я увидел, как Николай отошел от стены, и он сделал защитный шаг вперед. Он скрестил руки на груди, выжидающе уставившись на Сэма.
«ПТСР?» сказала Мэдди с сомнением.
