Как только она сыграла для тебя, ты отдался ей.»
Каждое слово было как нож для моего сердца. И это разозлило меня. Я начал прерывать, но она продолжала, ее голос дрожал от гнева.
«Думаешь, я не знаю? Она играет на пианино каждую ночь. Для тебя. Тебе не всё равно, Алессио, но ты пытаешься это скрыть. Прекрати это. Просто прекрати и, блядь, признайся на этот раз, что тебе не все равно. Почему это так сложно? Хватит прятаться за своим гневом.»
Я нахмурился сильнее и огрызнулся: «Мэдди!» Мой голос звучал громче, чем я ожидал, и ее глаза расширились.
Она скрестила руки на груди, закрыв рот. «Ты не говоришь мне, что делать. Это не твое дело. И я хочу, чтобы ты держалась подальше от этого.»
Она оставалась тихой, ее рот сжался в тонкую линию. Я отошел от нее и в отчаянии ущипнул себя за переносицу, прежде чем перевести дух в долгий вдох.
Ее слова только разозлили меня, потому что они были правдой.
Это была правда, которую я не хотел признавать, но Мэдди произнесла это вслух, не оставив мне другого выбора, кроме как принять это.
Мне было не все равно. Я ненавидел это признавать, но мне было не все равно. Айла успешно проникла в мое сердце, заставив меня чувствовать после стольких лет.
«Ты бы видел ее лицо, когда я сказала Айле, что ты подарил ей цветы», - прошептала Мэдди. «То, как осветилось ее лицо, ее глаза мерцали, и она улыбнулась».
По ее словам я почувствовал, как моя ярость медленно покидает мое тело. Я вздохнул и прижался к противоположной стене. «Ты даешь ей ложную надежду, Мэдди. Она только пострадает в конце.
Я не для нее.»
«Но-»
«Нет. Прекрати все, что ты думаешь или планируешь. Свадьба? Дети? Ты с ума сошла, Мэдди? Не неси бред. В этой жизни ничего этого нет.»
«Но если ты позволишь этому случиться, тогда, может быть…»
Я тихо смеялся, а потом расхохотался, потому что что еще было делать? Она забыла, что случилось двадцать два года назад?
«Мой отец позволил этому случиться и посмотри, куда это нас привело», - сказал я, своим холодным тоном.
Она вздрогнула и скатилась обратно по стене, ее взгляд упал.
«Это не значит, что так будет всегда. Может быть, тебе просто нужно увидеть свет и принять его.»
«Нет. Вот где ты не права. Все, что я чувствую, является слабостью. Слабость, которая только ранит Айлу в конце. Дело не во мне. Дело в ней»
И с этими словами я повернулся на каблуках и отошел от нее, но не раньше, чем увидел, как плечи Мэдди провисают в поражении.
*** Ужин был самым болезненным. Была только тишина. Никто из нас не говорил.
