Тут нас догнал сияющий Макс, с двумя корзинками в руках. Оказывается, он тоже купил котят и щенят. В прошлый раз он был в восторге нашей мелкой живности и рассказал супруге о них. Жена велела в этот раз купить для них.
Памятуя, что мы брали по двое котят и щенят, тоже купил по паре. Я удивилась — не многовато ли для него? На что Макс сказал, что подарит своим родителям по экземпляру. Своих родителей очень любил и уважал. Парни наши куда — то свинтили, но вскоре увидели Петю, который приглашающе махал нам рукой.
Колю мы обнаружили возле железных рядов, у горы блестящего металла, впрочем, его лицо сияло от удовольствия едва ли не ярче этих железяк.
— Аня, представляешь, мы таки нашли нержавейку! — заговорщическим шепотом сообщил он мне.
— И что???
— Ну, Ань, мы все голову ломали, как сделать все эти баки и танки для молока в молочный цех. Оцинковка, возможно, будет окисляться от кислой среды. А нержавейки там не было нигде. А здесь мы нашли у заморских. Вот, теперь деньги надо.
Отдала всё, что было у меня в кошеле.
Немного ещё не хватило, парни добавили из своего заработка, дома рассчитаемся. Ребята договорились, что сейчас весь металл доставят телегами к нашему углу, оттуда типа, его заберёт наш транспорт. Поскольку объем закупок был большим, то пришлось задействовать сразу два портальных камня, мощности одного не хватило бы.
Мы втроем — Макс, Варя и я изображали толпу, загораживая спинами угол и парней, которые шустро перекидывали листы металла к нам во двор. Нам здесь было не слышно, но у нас наверняка звон стоял знатный! Как только они закончили с металлом, мы все вернулись домой.
Остаток дня посвятили разбору наших покупок.
Ой, ну вот первым делом не железо надо было покупать, а всему составу наушники! Звон стоит во дворе с самого утра, парни вырезают, выгибают и клепают всевозможные ёмкости для молочного цеха — от огромного танка для пастеризации молока, до не менее здоровых поварешек, веселок, мешалок, дуршлагов — все для него же.
Во двор вышла даже терпеливая Тильда, хотела высказать укор, но ревниво оглядела изделия и потребовала обновить кастрюльно — ложечный парк и ей на кухню.
Колька тут же заюлил:
— Тильдочка, любовь моя! Конечно, только закончим, так сразу же тебе и сделаем! Знаешь, как я тебя люблю! Не боялся бы я Никея, давно бы умыкнул тебя!"
"Все рассмеялась, а Тильда, пробормотав такое знакомое «Охламон!», ушла к себе в кухню. Пойду и я отсюда, в подвальной лаборатории значительно тише.
