Он понизил голос:
— Я получил письмо.
Примечания:
(1) Оригинальная пословица: «В поисках я износил крепчайшие сапоги, но случай выпал, и мне досталось без труда, что я искал».
(2) Сяо — приставка со значением «маленький, младший, молодой» и т.д., может ставиться перед фамилией в случае обращения к человеку младше по возрасту, либо к ребёнку или юноше.
(3) Аньсинь — покой на душе.
(4) Ши — поэма.
(5) Сы — вспоминать, тосковать (о ком-то).
Глава 106. Скорбь. Часть девятая
Лань Сичэнь спросил:
— Какое письмо?
Цзинь Гуанъяо:
— С угрозами.
В письме говорилось… о моих деяниях, и о том, что через семь дней они будут обнародованы на всю Поднебесную, и либо я сам покончу с собой в качестве жеста покаяния, либо… останется только ожидать смертного часа.
Остальные всё поняли. Разумеется, Цзинь Гуанъяо не мог просто сидеть и ждать смерти, особенно если учесть, что к тому моменту он лишится доброго имени и высокого положения, будет опозорен и свергнут. Лучше уж нанести удар первым. К тому моменту, даже если автор письма действительно повсюду растрезвонит о его тёмном прошлом, осада нанесёт боевой мощи кланов заклинателей огромный урон, и у них не останется сил на препирательства с ним.
К несчастью, год выдался для него несчастливым — Вэй Усянь и Лань Ванцзи разрушили все его планы.
Лань Сичэнь:
— Даже в таком положении ты не должен был, позабыв обо всём на свете, идти на убийства! Ведь ты же…
Совершенно не оставил Лань Сичэню шанса найти оправдание для названого брата!
Цзинь Гуанъяо:
— Но что мне оставалось делать? Ждать, когда правда раскроется и разнесётся слухами по миру? Ждать, когда я стану посмешищем среди заклинателей на сотни лет вперед? А потом упасть на колени и принести извинения, подставить лицо, чтобы они могли наступить на него, умолять о прощении? Брат! Третьего не дано, либо я убью их, либо они — меня.
Лицо Лань Сичэня окрасилось гневом. Отступив на шаг, он произнёс:
— Но ведь виной всему… твои деяния, о которых говорилось в письме! Если бы ты не сотворил всего этого, разве улики попали бы кому-то в руки?
Цзинь Гуанъяо:
— Брат, послушай меня.
Я не отрицаю того, что сделал…
Лань Сичэнь:
— Еще бы ты стал это отрицать! Доказательства налицо!
Цзинь Гуанъяо:
— Поэтому я и говорю, что не отрицаю! Но разве я пошел бы на убийство отца, жены, сына и брата, если бы не оказался в безвыходном положении? Неужели в твоих глазах я совершенно утратил человеческий облик?!
Выражение лица Лань Сичэня немного смягчилось.
— Хорошо.
