Тяжелая крышка взлетела в воздух и опустилась на гроб, а Вэй Усянь проворно вскочил сверху, заткнул Чэньцин за пояс и быстро прокусил палец, чтобы без промедления аккуратно и ровно нарисовать целый ряд извивающихся танцем дракона и феникса кровавых заклинаний поперёк всей крышки гроба!
Только когда животные завывания из гроба начали затихать, Лань Ванцзи положил ладонь поверх семи вибрирующих струн и заглушил звуки гуциня. Вэй Усянь коротко выдохнул и настороженно замер на какое-то время. Лишь убедившись, что из-под крышки гроба больше не исходит толчков, он наконец встал.
— Характер у него не сахар, да?
Стоя на крышке гроба, он был намного выше. Лань Ванцзи отложил гуцинь и посмотрел на Вэй Усяня светлыми глазами. Вэй Усянь опустил голову и не смог сдержать желание коснуться этого белоснежного лица правой рукой, намеренно ли или случайно добавляя ему пару красных кровавых отметин.
Лань Ванцзи это не слишком взволновало.
— Спускайся.
Вэй Усянь с усмешкой спрыгнул вниз и был пойман в крепкие объятия.
И если здесь ситуация разрешилась благополучно, то с другой стороны храма Не Хуайсан болезненно застонал. Он умолял:
— Сичэнь-гэ! Скорее подойди и посмотри, моя нога всё ещё на месте?!
Лань Сичэнь подошёл к нему и заставил улечься смирно, чтобы осмотреть.
— Хуайсан, всё в порядке. Бояться нечего. Нога не сломана. Всего лишь порез.
Не Хуайсан в ужасе воскликнул:
— Порез! Как я могу не бояться, если там порез?! Насквозь? Спаси меня, Сичэнь-гэ!
Лань Сичэнь не знал, можно ли в такой ситуации рассмеяться.
— Не так уж и серьёзна твоя рана.
Не Хуайсан, между тем, продолжал кататься по полу, обнимая ногу. Лань Сичэнь знал, что Не Хуайсан больше всего боится боли, поэтому достал пузырёк с лекарствами и вложил тому в ладонь.
— Это снимет боль.
Не Хуайсан тут же открыл пузырёк и принялся глотать пилюли, причитая:
— И чего я такой невезучий? Сначала меня ни с того ни с сего схватил этот Су Миньшань… Ему просто обязательно было ткнуть в меня мечом, даже когда он уже убегал! Он разве не понимал, что достаточно было просто оттолкнуть меня в сторону? Неужели обязательно пускать в ход оружие…"
"Лань Сичэнь поднялся на ноги и обернулся.
Цзинь Гуанъяо согбенно сидел на земле с бледным, как бумага, лицом. Его волосы слегка растрепались, а лоб покрылся холодным потом. Все его хладнокровие было утрачено. Возможно, из-за уже невыносимой боли в руке, он не мог сдержать лёгкие стоны. Цзинь Гуанъяо посмотрел на Лань Сичэня.
