Пойманный человек в чёрном воскликнул:
— Силы небесные, Ханьгуан-цзюнь, ты просто поразителен! Поверить не могу… потрясающе, уму непостижимо! Ты укротил меня всего одной рукой, не оставив ни единого шанса на сопротивление! Ох и страшный же ты человек!
Лань Ванцзи:
— …
Его руки неподконтрольно сжались, и удивление человека в чёрном обернулось ужасом.
— Ой, как больно. Отпусти меня, Ханьгуан-цзюнь. Я больше никогда не посмею такое творить. Не хватай меня вот так. И, пожалуйста, не связывай меня, не прижимай к земле…
Слова и действия человека становились всё более разнузданными, и брови Лань Ванцзи дёрнулись, когда он наконец прервал:
— Прекращай дурачиться.
Вэй Усянь хотел было взмолиться пуще прежнего, но вместо этого удивлённо замер:
— Почему? Я же ещё не закончил молить о пощаде.
— …
Лань Ванцзи сказал:
— Ты каждый день молишь о пощаде. Хватит дурачиться.
Вэй Усянь придвинулся ближе и прошептал:
— Разве не этого ты хотел… Каждый день — значит каждый день.
Его лицо было так близко, что казалось, он вот-вот поцелует Лань Ванцзи, хотя упорно не шёл на прямое прикосновение.
Расстояние меж их губ сократилось до крошечного, с толщину листа бумаги, что напоминало о любвеобильной, но упрямой бабочке, кружащей над строгим лепестком, отказывая ему в поцелуе. Глаза раздразнённого Лань Ванцзи сверкнули. Одно легкое движение, словно он больше не мог сдерживаться, и лепесток наконец по собственной воле собрался коснуться крыльев бабочки. Вот только Вэй Усянь уклонился от поцелуя.
А потом приподнял брови.
— Назови меня гэгэ.
— …
— Назови меня гэгэ. И тогда я позволю тебе меня поцеловать.
— …
Губы Лань Ванцзи дрогнули."
"Он никогда и никого не звал этим приторно-мягким обращением. Даже при разговоре с Лань Сичэнем он всегда использовал подобающее «Брат» (1).
Вэй Усянь клянчил:
— Просто скажи разок, чтобы я послушал, как оно прозвучит в твоих устах. Я же много раз называл тебя так. Если скажешь, сможем после поцелуя ещё кое-чем заняться.
Даже если Лань Ванцзи уже был готов произнести то самое слово, последняя фраза Вэй Усяня окончательно его сразила — он просто не смог рта открыть.
Спустя какое-то время ему удалось выдавить лишь:
— Бесстыдство!
Вэй Усянь спросил:
— Ты ещё не устал одной рукой держать меня? Очень неудобно всё делать одной рукой, знаешь ли.
Восстановив самообладание, Лань Ванцзи довольно вежливо поинтересовался:
— Тогда позволь узнать, как мне следует поступить?
Вэй Усянь предложил:
— Я научу тебя.
