Техника, которая устраивает возгорание на определённой площади. Не уверен, что сработает в данном случае, но попробовать стоит. А если вдруг не прокатит, всегда можно использовать заморозку.
Заканчиваю, когда глиняные уродцы уже почти вплотную к нам. Последнее движение пальцами. Рывок руки в сторону. Теперь сомкнуть кулак.
Пламя вспыхивает настолько ярко, что Август отшатывается в сторону. А оба голема опадают вниз.
— Ещё двое! Теперь отсюда.
Дарш. И новая пара вражеских фигур. Снова пускаю в дело технику, чувствуя, как подрагивает тонкая часть разума.
Развалив на куски новые цели, взмахиваю рукой.
— Дальше! Выбираемся отсюда.
Чем ближе мы оказываемся к склону, тем чаще нас атакуют големы. Август тоже использует техники, но когда те обкладывают нас с трёх сторон, шансов не остаётся. Атаку с двух направлений мы отбиваем, но вот третья группа фигур до нас добирается. На этот раз столкновение оказывается куда более болезненным, такое впечатление, что големы стали массивнее и движутся быстрее.
А единственным, кто остаётся на ногах, оказывается индиец. Бросившись ко мне, хватает за руку, помогая подняться. Из-за чего я получаю ещё одну волну злости Сестия: видимо, римлянин решил, что помогать в первую очередь должны ему.
Поблизости снова вырастают глиняные фигуры. Слишком много. Сразу пять штук между нами и склоном плюс столько же с другой стороны. Владей индиец техниками, мы бы смогли справиться. Но вдвоём точно не потянем. Смотрю, как големы начинают двигаться, а в голову приходит неожиданное решение.
— Август, мы бьём по тем, что впереди. Дарш, сразу, как они развалятся, беги к склону.
Отплёвывающийся от глины Сестий однозначно не понимает, какого хера мы должны прикрывать индийца, но отказаться ему не позволяет гордость. Или что-то ещё — сейчас он излучает весьма странный набор эмоций, а времени на анализ у меня нет.
Складываю пальцы в нужную позицию. Накрываю огнём три цели. Следом заканчивает свою технику аристократ, превращая двух оставшихся в жидкое месиво.
А Мохато сразу же гребёт к склону.
Начинаю разворачиваться назад, но чуть-чуть не успеваю — одна из фигур уже врезается в меня тараном. Вторая проходится по уже упавшему телу, создавая впечатление промчавшего надо мной судна на воздушной подушке. С той разницей, что этот не может раздавить человека."
"Уперевшись руками в дно, выдёргиваю из глины голову, а следом поднимаю и всё тело.
