Что происходит?
Внимательно наблюдаю за активностью его сознания. Обращаю внимание, что внутри разума имеется набор узлов, которые мерцают намного ярче остальных. А ещё той самой желтоватой дымки постепенно становится всё больше. Причём она концентрируется как раз в районе каналов, через которые я управляю “манипуляторами”.
Пока одна часть меня наблюдает за происходящим с его разумом, другая задаёт вопрос.
— Кто ты? Или что ты? Как так получилось, что вместо человека, я разговариваю с подобным существом?
Пристально смотрит на меня.
Молчит. Наконец озвучивает ответ.
— Я человек. Почему ты говоришь, что это не так?
Скептически усмехнувшись, киваю.
— Ты находишься в человеческой оболочке. Используешь человеческую память. Копируешь человеческие повадки. Но ты абсолютно точно не принадлежишь к человеческой расе.
На этот раз тот молчит куда дольше — период тишины длится не меньше десятка секунд. Наконец отвечает.
— Почему ты так решил? Я центурион Рима. Солдат и верный подданный императора.
Активность сознания продолжает нарастать.
Ради интереса подвожу “манипулятор” к одному из тех самых сверкающих узлов. Пробую подключиться к нему, используя мыслеконструкцию и вижу, как военный морщится от боли. Уже в следующую секунду тот уточняет.
— Ты менталист? Враг империи? Что тебе нужно?
Забавно. Прямо сейчас несколько переплетённых узлов внутри его сознания изменили расцветку. Теперь они не серебристые, а светло-красные.
— Я повторю свой вопрос. Что ты такое? Да, я забрался в твой разум и вижу, что там сейчас происходит.
Более того, я уже подтвердил тот факт, что ты представляешь собой паразита, который контролирует эту человеческую оболочку. Но что-то мне подсказывает, даже такие как ты, хотят жить. А для этого нужно отвечать на вопросы.
Тот моргает, смотря на меня. Всё таким же глухим голосом выдаёт ответ.
— Моё предназначение, служить императору. Быть верным присяге и сражаться во славу Рима.
Чуть подумав, задействую все четыре манипулятора — вгоняю их в такое же количество узлов его сознания.
Глядя, как кривится от боли лицо центуриона, пытаюсь перевести беседу в нужное русло.
— Не хочу тебя огорчать, но это не прокатит. И помощь сюда не придёт. А та ловушка, что настроена на ликвидацию менталистов, уже не сработала. У тебя нет выбора. Либо начать разговаривать с нами, либо мучаться от боли, а потом и вовсе умереть.
Угрожать ментальному паразиту, который занял место человека, на первый взгляд кажется плохой идеей.
