Мастера детектива. Выпуск 1

– А какие неприятности?

– Я не могу рассказать по телефону. Я бы хотела встретиться.

– Чтобы передать мне о своих неприятностях? Я не знала, что ответить.

Несколько секунд мы молчали, потом он вздохнул и сказал:

– Ваша барабулька остынет.

– Пусть.

– Слушайте, я уже погрузился – сейчас мне как раз оформят накладные – и должен буду ехать. А ваше дело нельзя отложить на два–три дня? Сегодня вечером мне надо быть в Пон–Сент–Эспри, обязательно.

– Я вас очень прошу.

– Через сколько времени вы можете приехать ко мне в Марсель?

– Ну, не знаю, через полчаса, минут через сорок пять.

– Ладно. Постараемся. Отсюда я еду на грузовую автостанцию в Сен–Лазар.

Спросите любого полицейского, каждый покажет. Я буду вас ждать до четверти второго. Дольше не смогу.

– Я выезжаю.

– Грузовая автостанция в Сен–Лазаре. Я вам говорил тогда, в субботу, что вы красивая?

– Нет. То есть да. Но не так прямолинейно.

– Надеюсь, ваши неприятности не слишком серьезны. Как вас зовут?

– Лонго. Дани Лонго.

– Имя у вас тоже красивое.

Дальше я все делала одновременно. Натягивала на себя костюм, жуя листики салата, впихивая ноги в туфли, глотая минеральную из стакана. В тот момент, когда я уже уходила, зазвонил телефон. Меня соединили с Парижем. Я совершенно забыла, что вызывала своего друга художника.

– Это ты, Бернар? Говорит Дани.

– Послушай–ка, ну и задала ты мне ребус. Боже, где ты?

– На Юге. Сейчас я тебе все объясню.

– А почему ты в ту ночь вдруг бросила трубку?

– В ту ночь?

– Конечно, в ту ночь.

– Когда это было?

– Да в пятницу. Боже мой! Или, можешь считать, в субботу.

Ведь было уже часа три ночи.

Он кричал на меня. Я уверяла его, что не звонила. Я села на кровать, положив сумочку себе на колени. Кошмар начинался снова. Только что, пока я разыскивала шофера грузовика, разговаривала с ним, даже когда упоминала о своих неприятностях, у меня появилось такое чувство, будто всего, что произошло за эти два дня, в действительности не было.

А оказывается, все это есть. Даже Бернар Тор, мой давнишний, самый верный мой друг, которого я посвящала во все свои дела, и тот вдруг оказался втянутым в этот кошмар. Я перестала его понимать. Он тоже не понимал меня.