— Что происходило до того, как она поднялась на паром?
— Ничего. Целый день дома. Оттуда на паром.
— А вчера, например?
— Весь день в квартире. Вечером — с мужчиной. Придорожный ресторан. В четыре — домой. Нескладно. За ним не смог проследить.
— Какой он с виду?
По описанию Дика это был Том–Том Кери.
— Хорошо, — сказал я. — Давай–ка домой, прими горячую ванну и переоденься в сухое. — Я пошел посмотреть на несостоявшуюся самоубийцу.
Она лежала навзничь, уставясь в потолок. Лицо у нее было бледное — впрочем, как всегда, — и зеленые глаза глядели не угрюмее обычного.
Если не считать того, что ее короткие волосы потемнели от воды, с ней, казалось, не произошло ничего чрезвычайного.
— Странные фокусы ты устраиваешь, — сказал я, когда подошел к кровати.
Она вздрогнула от неожиданности, рывком повернулась ко мне. Тут она узнала меня и улыбнулась — улыбка вернула ее лицу привлекательность, обычно скрытую угрюмым выражением.
— Подкрадываетесь к людям, чтобы навык не потерять? — спросила она. — Кто это вам сказал, что я здесь?
— Об этом все знают.
Твои фото — на первых страницах всех газет, и твоя биография, и что ты сказала принцу Уэльскому.
Она перестала улыбаться и пристально на меня посмотрела.
— Поняла! — воскликнула она через несколько секунд. — Этот недомерок, который за мной прыгнул, — ваш агент, следить послали. Так или нет?
— Я не знал, что за тобой надо прыгать, — ответил я. — Я думал, ты накупалась и сама приплыла к берегу. Тебе не хотелось на сушу?
Она не улыбнулась.
Ее глаза уставились на что–то ужасное.
— Ох! Ну чего ко мне все лезут? — прохныкала она и поежилась. — Гнусная штука — жизнь.
Я сел на стульчик возле белой кровати и погладил ее по плечу, закрытому простыней."
"— В чем дело? — Я сам удивился тому отеческому тону, каким мне удалось это произнести. — Почему ты хотела умереть, Анжела?
Слова, просившиеся наружу, блестели у нее в глазах, тревожили лицевые мышцы, кривили рот — но и только. Те слова, которые она произнесла, прозвучали равнодушно, но с какой–то неохотной решительностью:
— Нет.
Вы сыщик. Я воровка. Мне к вам дороги нет. Никогда про меня не скажут…
— Ладно! Ладно! — Я сдался. — Только, ради Бога, не заставляй меня снова слушать этические рассуждения. Я могу тебе чем–нибудь помочь?
— Нет, спасибо.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
Она покачала головой.
— Ты себя лучше чувствуешь?
— Да. За мной следили? Иначе вы бы не узнали так быстро.
— Я сыщик — я все знаю. Не балуйся.
