Том–Том Кери ничего выдающегося не предпринимал, хотя купил в спортивном магазине на Маркет–стрит две коробки патронов 11,17 миллиметров.
В вечерних газетах появились фотографии Большой Флоры Брейс и Анжелы Грейс Кардиган с заметками об их побеге. Факты в них выглядели неправдоподобно, как всегда выглядят в газетных заметках. На другой странице сообщалось, что в глухом месте, на дороге найден убитый парикмахер. Прострелены голова и грудь — в общей сложности четыре пули. По мнению окружных властей, он погиб, сопротивляясь грабителям, но бандиты бежали, ничего не взяв.
В пять часов в дверь заглянул Томми Хаул.
— К вам опять этот Кери.
— Давай его сюда, — сказал я веснушчатому парню. Смуглый человек вошел не торопясь, сказал: «Привет», сел и свернул коричневую самокрутку.
— У вас на вечер особенных дел нет? — спросил он, закурив.
— Таких, чтобы не отложить их ради чего–то лучшего, нет. Гостей собираете?
— Угу. Надумал. Только не гостей, а в гости к Папе–до–полу. Поедете со мной?
Настал мой черед сказать:
— Угу.
— Я подберу вас в одиннадцать — на углу Ван–Несс и Гири, — с растяжкой сказал он. — Только компания будет тесная: вы и я… и он.
— Нет, с нами должен быть еще один. Я его приведу.
— Мне это не нравится. — Том–Том Кери медленно покачал головой и благодушно нахмурился, не вынимая изо рта самокрутку. — Вас, сыщиков, получается больше. Должно быть один на один.
— Нас не получится больше, — объяснил я. — Этот фрукт, которого я беру, — ни на моей стороне, ни на вашей.
И вам не повредит, если будете присматривать за ним так же внимательно, как я, — постарайтесь, если можно, чтобы он не оказался ни у вас, ни у меня за спиной.
— Тогда на кой вы его тащите?
— Колесики в колесиках, как сказано в Писании. — Я улыбнулся.
Смуглый человек опять нахмурился, уже не так дружелюбно.
— Сто шесть тысяч долларов награды — я ни с кем делиться не намерен.
— Справедливо, — согласился я. — Кого я приведу, требовать долю не будет.
— Поверю вам на слово.
— Он встал. — Так мы должны приглядывать за этим малым, да?
— Если хотим, чтоб все прошло благополучно.
— Положим, он станет мешать нам, валять дурака. Мы его можем делать или только скажем: «Бяка! Бяка!»?
— Ему тоже придется рисковать."
"— Годится. — Его жесткое лицо опять стало добродушным, когда он повернулся к двери. — В одиннадцать на углу Ван–Несс и Гири.
Я вошел в комнату оперативников, где, развалясь в кресле, Джек Конихан читал журнал.
