– Вы так добры… Такая сумма…
– В чем дело? – перебил Мейсон и внимательно поглядел на нее. – Вам ведь всегда дают чаевые."
"– Десять, пятнадцать центов, самое большее двадцать пять, – сказала девушка, и ее глаза вдруг наполнились слезами.
– Э, подождите–ка минутку, – сказал Мейсон. – Что это вы?
– Простите меня. Я так расстроена, так истерзалась, а вы были так добры со мной, и я… Я уж и сама не знаю, что делаю…
– Да вы присядьте, – сказала Делла Стрит.
– Нет, нет, меня уволят. Я не имею права сидеть с покупателями.
Я…
Мейсон увидел, что ее лицо подергивается от волнения и слезы тоненькими струйками стекают по щекам, оставляя полоски на гриме.
– Ну, вот что, – сказал он. – Садитесь.
Он поднялся, подал стул девушке, и, чуть поколебавшись, она пододвинула стул так, чтобы можно было присесть на него, держа поднос на коленях.
– А теперь, – сказал Мейсон, – вам нужно выпить рюмку бренди и…
– Нет, нет, пожалуйста. Я не могу. Пить с покупателями нам не разрешают.
– Да что у вас случилось? – спросил Мейсон.
– Неприятности на работе?
– Нет, нет. С работой все в порядке. Это чисто личное, и вообще давнишняя история. Но временами вдруг подступит к сердцу… – Она запнулась и, повернувшись к Делле, с надрывом заговорила: – Ваш муж не поймет, зато вы сможете понять. Вы женщина, и вам знакомо чувство матери к ребенку.
– А что с вашим ребенком? – спросил Мейсон.
Она покачала головой.
– Как глупо, что я навязываюсь к вам со своими делами. Будьте добры, сделайте вид, будто что–то выбираете на моем подносе.
Наш шеф может рассердиться.
Делла Стрит начала перебирать уложенные на подносе мелкие сувениры и безделушки.
– Продолжайте, – сказал Мейсон.
– Вообще–то нечего рассказывать. В конце концов, все не так уж плохо. Наверное, мой ребенок в хороших руках. Мне только хотелось бы знать. Ой, как хотелось бы…
– Что знать? – спросил Мейсон.
– Где моя дочка. Видите ли, все это очень сложно и запутанно. Я… во мне есть примесь японской крови.
– Да что вы?
– Правда. Вы, может, не заметили этого, но если внимательно поглядеть, видите, какие у меня глаза и скулы.
Мейсон пристально всмотрелся в ее лицо, потом кивнул и сказал:
– Да, вижу. Я сразу подумал, что в вас есть что–то экзотическое. Теперь я понял, в чем дело. У вас явно восточный тип лица.
– У меня ведь только небольшая примесь японской крови, – сказала девушка. – А вообще–то я американка. Такая же, как и все остальные. Но люди, знаете, как относятся к этому? Для большинства я – японка, и весь разговор.
