У меня есть также основания предполагать, что после этого вы на «кадиллаке» Фарго выехали в город и попытались оторваться от машины, которая за вами следовала. Я думаю, что вы бросили машину где–то как можно дальше от вашего дома. Я имею некоторые основания полагать, что в багажнике этой машины может быть обнаружено тело Миртл Фарго. Но это лишь догадки. Вы, может быть, причастны к убийству Миртл Фарго, а может, ничего не знаете о нем. Вы будете говорить?
– Мне больше не хочется говорить ни о чем. Такого игрока, как вы, не обыграешь.
Я старалась как могла, да горе в том, что вы знаете все козыри, а я не знаю.
– Когда полиция найдет машину, – сказал Мейсон, – они обнаружат на руле отпечатки ваших пальцев.
– Откуда вы знаете, что они там обнаружат?
– Знаю потому, что полиция уже начала искать женщину, которая замешана в этом преступлении.
– То есть меня?
– Да, вас. Когда они найдут машину, они всю ее обшарят в поисках отпечатков пальцев.
– Очень хорошо!
– И если вы, – продолжал Мейсон, – действительно убили Артмана Фарго, вам, наверное, лучше прямо об этом сказать, объяснив, что вы убили его в целях самозащиты, после того, как он сознался вам в убийстве жены, а не скрывать это, так как в конце концов вам все равно не отвертеться.
Мне не хотелось бы быть вашим адвокатом, и я вовсе не обязан давать вам советы, но я рекомендую вам подумать над тем, что я сказал. В том, что я советую, есть здравый смысл.
Она соскользнула с кровати, халат при этом слегка распахнулся, и мелькнули голые ноги. Потом Селинда выпрямилась, одернула халат и сказала:
– Посмотрите на меня, мистер Мейсон.
– Смотрю."
"– Вы думаете, что я прошла огонь и воду. Вы думаете, если я работаю в ночном клубе, значит, я авантюристка. Думайте себе на здоровье, что хотите. Мне двадцать семь. Я и правда многое повидала. Никто и никогда не подходил ко мне без задней мысли. Все старались обжулить. Я сто раз себе говорила: «Что ж ты теряешься, Селинда? Давай и сама не зевай». Но что–то меня удерживало. Я всегда старалась играть в открытую.
Мне нравится Артман Фарго. Если он и правда умер, это большое потрясение для меня. Но я переживу. Я уже многое пережила в своей жизни. У меня не раз уже выбивали почву из–под ног как раз тогда, когда я думала, что стою крепко. Вот вы уйдете, а я сяду здесь и буду реветь, и к тому времени, как соберусь на работу, буду на всех чертей похожа. Но пока я стараюсь держать голову выше и не хлюпать при вас. Я знаю, вам не интересны ни мои мысли, ни мое горе.
