– Да, говорил, только я не помню, что, – ответил он сиплым, надтреснутым голосом.
Нед снял пальто и бросил его на спинку большого кресла. Затем он опустился в это кресло и сунул за спину шляпу.
– На этот раз я пришел по другому делу. Я… постой минутку. – Он вынул из внутреннего кармана пиджака документ, развернул его, пробежал глазами и продолжал: – Я здесь в качестве специального следователя окружной прокуратуры.
На какую–то долю секунды веселый блеск в глазах Диспейна погас, но он тут же нашелся:
– Ото, да ты вышел в люди! Когда я тебя видел в последний раз, ты ходил у Поля в холуях.
Нед сложил документ и сунул его обратно в карман.
– Ну что ж, давай, – продолжал Диспейн. – Покажи нам, как это делается. – Он уселся лицом к Неду и покачал своей огромной головой. – Уж не хочешь ли ты сказать, что приехал в Нью–Йорк издалека только затем, чтобы расспросить меня об убийстве Тейлора Генри?
– Да.
– Очень жаль. Мог не утруждать себя. – Диспейн широким жестом указал на лежащие на полу чемоданы.
– Как только Ли сообщила мне, что произошло, я начал собираться, чтобы вернуться назад и посмеяться над вашей провокацией.
– Провокацией? Это ты Ли скажи! Она дала полиции эти сведения, – ответил Нед. Он сидел, лениво развалясь в кресле, одну руку держа за спиной.
– Еще бы, – вмешалась Ли сердито, – а что мне было делать, когда этот подонок их ко мне прислал?
– Ли, конечно, дура безмозглая, но те векселя ничего не значат, – сказал Диспейн.
– Они…
– Это я–то дура? – взвизгнула Ли. – А кто примчался сюда, чтобы предупредить тебя? И это после того, как ты сбежал со всем, на что мог наложить свои вонючие лапы…
– Вот именно, – с любезной улыбкой подтвердил Диспейн. – Твой приезд и доказывает, что ты дура. Ты его на меня навела.
– Вот оно что? Раз ты так, я ничуть не жалею, что отдала полиции эти расписки. Ну, что ты на это скажешь?
– Я тебе все скажу, подожди только, пока гости уйдут, – ответил Диспейн и снова обратился к Неду: – Значит, честный Поль Мэдвиг решил отдать меня на съедение, да?
Нед улыбнулся.
– Улики против тебя никто не подтасовывает, Берни, и ты это знаешь. Ли дала нам ниточку, а остальное мы уж сами распутали.
– У вас только и есть, что те бумажки, которые она дала? Ведь больше ничего нет?
– У нас много чего есть.
– Например?
Нед снова улыбнулся.
– Я мог бы много тебе порассказать, Берни, но что–то нет настроения.
