– Но когда она вышла из туалетной комнаты на автобусной станции, она была уже без вуали?
– Да.
– И вы в первый раз увидели ее лицо?
– Да, сэр.
– Тогда откуда вам известно, что именно она перед этим была под вуалью?
– Ну… наверно, я это определила по ее одежде.
– Можете ли вы описать ее одежду?
– Подробно – нет. Но я знаю, что это та самая женщина… знаю, и все тут.
– А вы не знаете, сколько женщин находилось в то время в туалетной комнате?
– Н–нет.
– Вы просто увидели, как туда вошла женщина в густой вуали, а потом увидели, как вышла обвиняемая, и почему–то пришли к выводу, что это одна и та же женщина?
– Я это знаю.
Я узнала ее.
– Как?
– По одежде.
– Как она была одета?
– Я уже говорила, что не могу точно сказать, как она была одета, но приблизительно – помню. Я совершенно точно могу сказать, что было надето на мне, и помню, что она была одета очень похоже. Мы об этом говорили, когда…
– Вы уже рассказывали об этом, – прервал ее Мейсон, – когда вас допрашивал прокурор, но можете ли вы точно описать, как была одета обвиняемая?
– А когда я опишу, – возразила она, – вы спросите, как была одета женщина, сидевшая впереди меня, а потом – женщина, сидевшая сзади, и если я не отвечу, вы меня выставите здесь круглой дурой.
Зал грохнул от смеха.
Судья Кейс постучал молотком по столу, требуя тишины, но он и сам улыбался, когда, повернувшись к Мейсону, сказал:
– Продолжайте.
– Итак, вы не можете вспомнить, как была одета обвиняемая?
– Не могу.
– Почему же вы тогда так уверены в том, что именно она вошла в туалетную комнату под вуалью?
– Она, а кто ж еще? Когда она вышла, я, хотя сейчас и не помню, как она была одета, сразу поняла, что это именно та женщина, которая только что вошла туда в вуали.
Я клянусь в этом.
– Ну а если бы в это время на вас не было очков, – сказал Мейсон, вы могли бы узнать ее?
– Я была в очках.
– Но если бы вы были без очков, могли бы вы узнать ее?
– Нет.
– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – У меня все.
– Это была, – объявил Гамильтон Бергер, – наша последняя свидетельница.
Со стороны обвинения свидетелей больше нет.
Судья Кейс и многочисленные судейские клерки, забежавшие, чтобы послушать, как Мейсон допрашивает миссис Мейнард, были явно озадачены сообщением прокурора.
– Суд объявляет десятиминутный перерыв, – сказал судья Кейс, – после чего начнется допрос свидетелей защиты.
– Бог ты мой, Перри, – негромко сказал адвокату Дрейк во время перерыва. – Что он вытворяет, этот Бергер? Просто водевиль какой–то.
