Что я могу сделать, если не в состоянии доказать их вину? Но когда речь идет об этом проклятом ФБР, я готов отдать свое годовое жалованье, чтобы только зацепить его сотрудников и посадить. Это не их город, а мой. Наш – полиции Нью–Йорка. Уже много лет мы вынуждены только стоять в стороне и скрежетать зубами. Теперь уже дошло до того, что работники ФБР вламываются в дома на территории, за которую отвечаю я, убивают людей и смеются надо мной!
– Да? Смеются?
– Да. Я сам поехал на Шестьдесят девятую улицу и разговаривал с Бреггом.
Я сказал, что, поскольку ФБР было, конечно, известно о том, что Элтхауз собирал материалы для статьи, за ним, возможно, велась тщательная слежка и в день его убийства, а если так, то я буду признателен за любую помощь. Брегг ответил, что ФБР радо бы помочь, если бы могло, но у них очень много важных дел и им некогда возиться с делом какого–то паршивого газетного сплетника. Я не сказал ему, что там видели его подчиненных. Он бы просто рассмеялся мне в лицо. Конечно, мы обсуждали все это у начальника полиции, – продолжал Кремер.
– И не однажды. Но повторяю, я связан по рукам и ногам. Мы с огромным удовольствием предъявили бы обвинение этой банде убийц, но какие доказательства их виновности можем мы представить суду и каковы будут для нас последствия? Поэтому мы вынуждены помалкивать. Вот почему я и сказал себе: я не только напишу начальнику полиции доклад о Вульфе и о вас, но еще и встречусь с вами. Не думаю, что ваши лицензии будут аннулированы. Однако я не сообщу ему, что мы виделись.
Он встал и снял с вешалки шляпу и пальто.
– Можете допить молоко. Хочу надеяться, что миссис Бранер не напрасно выдала вам аванс. – Он протянул мне руку. – Желаю успехов.
– И вам тоже. – Я встал и пожал ему руку. – А если понадобится, сможет ли этот человек опознать их?
– Да в уме ли вы, Гудвин? Трое против одного?
– Знаю, знаю. Но все же сможет ли он, если это потребуется хотя бы для того, чтобы попортить кое–кому кровь?
– Возможно. Ну вот, я вам рассказал все, что знал.
Не приходите ко мне и не звоните. Дайте мне несколько минут, чтобы уйти отсюда. – В дверях он обернулся и сказал: – Передайте от меня привет Вульфу.
Я стоя допил молоко.
5
Было двадцать минут первого, когда я покинул «Вестсайд–отель». Мне захотелось пройтись. Во–первых, я все еще не замечал за собой филеров, а я люблю гулять в одиночестве. Во–вторых, я не хотел загружать голову разными мыслями, а когда я гуляю, они обычно не беспокоят меня.
