Вскоре после одиннадцати часов зазвонил телефон, и, так как Вульф ненавидит отвечать на звонки, пришлось мне еще раз прошагать в кабинет.
– Дом мистера Ниро Вульфа. У телефона Арчи Гудвин.
– Это говорит Ричард Брегг. – Голос был тягучий, глухой. – Я хочу поговорить с Вульфом.
Мы ожидали этого звонка, и поэтому у меня были соответствующие инструкции.
– Боюсь, что вам это не удастся. Он занят.
– Я хочу увидеться с ним, Гудвин.
– Отличная мысль. Он так и думал, что вы захотите встретиться с ним, Брегг. Скажем, завтра в одиннадцать у него дома.
– Я хочу видеть его сегодня! Сейчас же!
– Сожалею, но это невозможно. Он очень занят. Самое раннее – в одиннадцать часов завтра утром.
– Чем он так занят?
– Он читает книгу «ФБР, которое никто не знает». Через полчаса он уже будет в постели.
– Буду у вас утром в одиннадцать.
Он с грохотом швырнул трубку; я отчетливо представил себе эту картину.
– Я назвал его просто Бреггом, без «мистера», так же как и он меня, – обернулся я к Вульфу. – В одиннадцать часов завтра утром.
Все, как мы ожидали.
– И желали. Следует признать это. Нам нужно посоветоваться. Вы скоро кончите играть?
– Да. Я только что набрал триста сорок.
13
Мне необходим хороший восьмичасовой сон, но в ту ночь я спал всего шесть часов. В десять минут второго Вульф отправился в постель, точно так же как и Фред и Орри, а Саул улегся на диване в передней. Только я хотел забраться под одеяло, как раздался звонок в дверь. Явился Фриц с Джервисом и Кирби, и когда я увидел, как Кирби, шатаясь, перешагнул через порог, то сразу решил, что наш «герон» наверняка побывал в каком–нибудь кювете.
Я спросил, где машина, но в ответ Кирби только выпучил глаза и скривил губы. Решив, что он все еще продолжает следовать инструкциям, я позволил ему разговаривать, но тут вмешался Фриц, и объяснил, что Кирби не в состоянии произнести ни слова, такой он пьяный, и добавил, что машина в полном порядке, стоит перед домом, но что только один господь бог знает, как им удалось сюда добраться.
Фриц повез обоих актеров в лифте на второй этаж, а я надел ботинки, накинул пальто поверх пижамы, вышел на улицу, осмотрел машину – ни единой царапины! – и отвел ее в гараж.
Первый номер программы на пятницу был назначен на 8.30 утра. В 7.45 я заставил себя встать, взял в охапку простыни, одеяло и подушку и отнес их в мою комнату. Когда, приняв душ и побрившись, я вышел из ванной, Фред и Орри, зевая, сидели на своих постелях.
