Кладу двенадцать минут, в течение которых он мог задавать ей разные вопросы, после того как был найден револьвер. Я стоял у окна и наблюдал, как Пэрли вместе с ней уселся в машину. Затем машина отъехала, я отошел от окна и опустился на кушетку. С арестом Сары Дакос вопрос о револьвере был разрешен. Я просидел на кушетке несколько минут, приводя в порядок свои мысли.
Когда я вышел, перед домом все еще стояла полицейская машина, ожидавшая двух сыщиков, находящихся в квартире Сары Дакос. Шофер мог знать меня в лицо, но мне это было безразлично.
Поравнявшись с машиной, я заметил, что он бросил на меня внимательный взгляд, но, возможно, просто потому, что я вышел из этого дома.
Уже смеркалось, когда я поднялся на наше крыльцо и отпер дверь. Я отправился в кухню, налил стакан молока и спросил Фрица:
– Он тебе сказал, что наш телефон больше не прослушивается?
– Нет. – Фриц следил за кастрюлей, в которой варилась морковь.
– Так вот, знай. Говори по телефону что хочешь. Возобнови связи с твоими подружками.
Если незнакомец заговорит с тобой, веди себя, как тебе вздумается. Хочешь услышать хороший совет?
– Да.
– Потребуй у него прибавки. Я это сделаю. Между прочим, я не спрашивал тебя о вчерашнем ужине. Ты хорошо накормил гурманов?
Он перевел взгляд на меня.
– Арчи, этого никогда не надо больше упоминать! Ужасный день! Мои мысли были здесь, с вами. Я не знаю, что я готовил, на знаю, что подавал. Я хочу забыть это, если только возможно.
– Хьюит говорил по телефону, что все они стоя аплодировали тебе.
– Естественно. Они вежливые люди. Но я–то знаю, что забыл заправить соус трюфелями!
– Бог мой! Я рад, что не был там. Ладно, забудем об этом. Можно мне моркови? Люблю морковь с молоком.
– Ради бога.
И я положил себе на тарелку морковь.
Я сидел за своим столом, выписывая чеки для оплаты счетов, когда Вульф спустился из оранжереи. Я видел, что он находится в таком же напряженном состоянии, в каком был я сам, и сказал:
– Успокойтесь. Они нашли револьвер.
– Откуда ты знаешь?
Я рассказал ему все, начиная с разговора с Кремером и кончая беседой с Фрицем. Он спросил, взял ли я расписку на фотографию.
– Нет, – ответил я, – он был не в настроении писать расписки. Я сказал ему, что Элтхауз был убит не фебээровцами, и это испортило ему настроение.
– Еще бы. У себя ли сейчас мистер Брегг?
– Возможно.
– Соедини меня с ним."
"Я взял трубку, но только начал набирать номер, как раздался звонок в дверь.
