Один из них был тот самый похожий на гориллу кривоногий тип, который приходил с Шедом в клуб «Бревенчатая хижина». Другой – рыжеватый парень лет девятнадцати–двадцати, приземистый, розовощекий и угрюмый. Он обошел Неда и встал между ним и дверью. Кривоногий громила взял Неда за левую руку. Виски остановился посреди комнаты, между Недом и второй дверью.
Тогда О'Рори отозвал собаку.
Бульдог выпустил руку Неда и заковылял к хозяину.
Нед встал. Лицо его побледнело, по лбу катился пот. Он посмотрел на порванный рукав пиджака, на израненную кисть, на кровь, струйкой сбегавшую на пол.
Его рука дрожала.
– Вы сами этого добивались, – произнес О'Рори своим хорошо поставленным, мелодичным голосом.
Нед отвел взгляд от своей руки и посмотрел на седого ирландца.
– Да, – сказал он, – но чтобы удержать меня здесь, этого недостаточно.
III
Нед Бомонт открыл глаза и застонал. Рыжеватый парень повернул голову и рявкнул:
– Заткнись, ублюдок!
– Оставь его, Ржавый. Пусть он попробует выбраться отсюда еще разок, тогда уж мы побалуемся, – проворчал горилла.
– Посмотрев на распухшие суставы пальцев, он усмехнулся. – Тебе сдавать.
Нед пробормотал что–то о Фединк и приподнялся. Он лежал на узкой койке. Матрац под ним был залит кровью. Кровь запеклась на его распухшем, покрытом ссадинами лице, на укушенной собакой руке. Манжета рубашки прилипла к ране. В маленькой спальне, кроме койки, было только два стула, стол и комод. На выкрашенных в желтый цвет стенах висели три фривольные картинки в белых рамках и зеркало.
Приоткрытая дверь вела в выложенную белым кафелем ванную. Вторая дверь была закрыта. Окон в комнате не было.
Человек–горилла и розовощекий парень играли в карты. На столе между ними лежало долларов двадцать бумажками и серебром.
Нед посмотрел на игроков, глаза его горели мрачной ненавистью. Он попытался встать. Сделать это было нелегко. Правая рука висела плетью. Левой рукой он по очереди перебросил через край непослушные ноги, дважды упал навзничь на матрац и с большим усилием, помогая себе левой рукой, снова поднялся.
Игроки не обращали на него внимания. Только один раз горилла оторвался от карт, искоса взглянул на него и бросил с усмешкой:
– Ну, как успехи, братец?
Наконец Неду удалось встать. Дрожа всем телом и держась левой рукой за койку, он дошел до ее конца. Там он выпрямился и, не отводя напряженного взгляда от своей цели, пошатываясь, двинулся к закрытой двери.
