Ева ничего мне не говорила, а потом вдруг выложила мне про них у Прю. Надо же! Я был потрясен! Да я же, в общем–то, сказал ей вчера. Ну и вам я уже, в общем–то, сказал, что коричневые перчатки никакого отношения не имеют к папиной смерти и ни к чьей смерти. Господи, да неужели же вы не понимаете? Папа был уже мертвый, когда я туда вошел!
– Все ясно, – сказал Дермот и ударил ладонью по столу.
От звука этого удара у всех окончательно разгулялись нервы. Тоби отпрянул назад.
– Что значит – все ясно?
– Ничего.
Так на вас были коричневые перчатки?
– Ну… да.
– И, войдя к отцу, чтоб его ограбить, вы нашли его мертвым?
Тоби отпрянул еще на шаг.
– Почему «ограбить»? Вы же сами говорите, что это сильно сказано. Я не собирался его грабить. Но как же еще я мог бы добиться своего, в общем–то никому не сделав зла?
– Знаешь, Тоби, – не без благоговейного ужаса заметила Ева, – ты прелесть. Ты просто прелесть!
– Оставим в стороне этические соображения, – предложил Дермот, усаживаясь на край стола.
– Просто расскажите нам все по порядку.
Тоби весь затрясся. Он уже не мог бодриться. Он вытер ладонью лоб.
– Что уж тут рассказывать. Но вам удалось смешать меня с грязью при моей матери и сестре. Так что лучше уж мне излить душу. Ладно. Я все это сделал. Все, как вы рассказали. Я поднялся наверх сразу же, как поговорил с Евой. В доме было тихо. Поддельное ожерелье было у меня в кармане халата. Я открыл дверь. И увидел, что горит настольная лампа, а бедняга отец сидит ко мне спиной.
Вот и все, что я разглядел. Я плохо вижу, как мама. Вы знаете. Вы, наверное, заметили, как я, – тут он опять характерным жестом прикрыл глаза рукой и заморгал, – ну да ладно! Мне надо ходить в очках. В банке я всегда в очках. Ну и я не заметил, что он мертвый.
Сначала я хотел поскорей закрыть дверь и убраться. А потом подумал: почему бы нет? Знаете, как бывает. Что–то затеешь. И все откладываешь, откладываешь. И в конце концов кажется, что если не решишься и не сделаешь, что затеял, просто с ума сойдешь.
Вот я и подумал: почему бы нет? Папаша туг на ухо и поглощен своей табакеркой. Ожерелье лежит сразу слева от двери. И мне достаточно только протянуть руку, подменить ожерелье и – кто догадается? А потом можно спокойно заснуть и забыть чертовку с рю де ла Арп. И я вошел. Дверь кабинета ведь открывается бесшумно. Я взял ожерелье. И тут…
Тоби умолк.
Белый сноп света опять ворвался в комнату, но его никто не заметил.
