Он лежал без сознания, но пришел бы в ужас, если б узнал, что происходило тем временем.
– Значит, правда Ивета, – перебила Дженис, – захлопнула тогда дверь у Евы перед носом?
– О да. Относительно Иветы можно только догадываться. Она норманнская крестьянка; она молчит; Вотур не может добиться от нее ни слова. Скорей всего она ничего не знала об убийстве, когда захлопнула дверь. Она знала, что у Евы в спальне Этвуд. И она стремилась довести дело до скандала, чтоб ваш благочестивый братец расторг помолвку.
Но Ивета, повторяю, норманнская крестьянка.
Когда, к своему удивлению, она увидела, что Еву Нил заподозрили в убийстве, она не растерялась. Она рьяно помогала обвинению. Она решила выжать из этой ситуации все, что только можно. Так еще проще разрушить помолвку. Права Ева или виновата – ее не касалось; ей важно было выдать свою сестричку Прю за Тоби.
Началась полная неразбериха, и так шло до той ночи, когда я увидел в цветочной лавке два ожерелья и услышал подробный рассказ Евы, из которого стало ясно, кто убийца.
Догадавшись, нетрудно было проследить все сначала. Нетрудно было согласовать улики."
"Оставался вопрос: что побудило Этвуда к убийству? На ответ, разумеется, наталкивала тюремная работа сэра Мориса, описанная его женой и дочерью, и особенно история про Финистера. Но как доказать эту гипотезу? Очень просто! Если Этвудом когда–то уже интересовалась полиция, если он когда–то уже совершил преступление, отпечатки его пальцев должны храниться в Скотленд–Ярде.
Дядя Бен присвистнул.
– Ох! Ах! – пробормотал он. – Надо же! Значит, ваша прогулочка на самолете в Лондон…
– Пока я это не выяснил, нельзя было действовать дальше. Зайдя к Этвуду в гостиницу, я незаметно взял его отпечатки пальцев, прижав к ним свои часы, когда щупал ему пульс. Все вышло очень естественно. Ну вот! А в Скотленд–Ярде, конечно, отыскался дубликат этих отпечатков. Тем временем…
– Опять началась неразбериха, – вставила Ева и нервно расхохоталась.
– Да, вас арестовали, – сказал Дермот. Его лицо омрачилось.
– Не понимаю, что тут смешного.
Он повернулся к остальным.
– Когда она мне все подробно рассказывала, она была настолько измучена, что за нее говорило ее подсознание – над которым мы так любим потешаться – и без ее ведома выдало правду. Она вовсе не смотрела в окно и не видела живого сэра Мориса, о чем легче легкого было догадаться с ее же слов. Никакой табакерки она никогда не видела. Это только внушил ей Этвуд.
Я не стал ни до чего докапываться.
