Несомненно, жизнь не казалась ему пряником — с его-то повадками Гитлера или Сталина в стране, где граждане привыкли сами решать, за кого голосовать. Приведший меня детектив указал на стул по другую сторону стола.
— Опять вы, — прошипел Нунан.
Я кивнул:
— Я подумал точно так же. Не имел чести лицезреть вас с тех самых пор, как не я задавил насмерть Луиса Роуни.
Он не перекосился, хотя я особенно на это и не рассчитывал.
— Вы тут, кажется, расследуете дело об отравлении пса в Хиллсайд Кеннелз?
Я воздержался от комментариев.
— Да или нет? — рявкнул он. — Или вы не отвечаете на вопросы?
— Ох, простите великодушно. Я и не знал, что это вопрос. Мне показалось, что вы просто констатировали факт.
— Вы расследуете дело об отравлении пса?
— Да, только приступил. Примерно час провел у Лидса, а потом мы отправились сюда на ужин.
— Так и он сказал. Ну и что вы успели выяснить?
— Да ничего особенного. К тому же там толкались зеваки, что мало способствовало следствию. Я имею в виду миссис Фрей и мистера Хэммонда.
— Вы прибыли сюда все вместе?
— Нет. Мы вышли из дома через час после отъезда миссис Фрей и мистера Хэммонда.
— Вы ехали на машине?
— Шли пешком. Точнее, Лидс шел, а я бежал.
— Бежали? Почему?
— Чтобы не отставать.
Нунан улыбнулся. Более зловещей улыбки я не видывал, разве что у Бориса Карлоффа
[6].
— Где вы выучились зубоскалить, Гудвин, — в цирке?
— Да, сэр.
— Тогда поведайте нам про ужин и про все, что было потом. Со свойственным вам остроумием, конечно.
Это заняло у меня десять минут, столько же, сколько изложение фактов Вульфу, хотя меня то и дело прерывали вопросами.
Я подробно и без утайки описал все, чему был свидетелем. Когда я закончил рассказ, мы вернулись к самому началу, и Нунан принялся настойчиво выяснять, все ли слышали, как миссис Рэкхем сказала, что собирается выгулять собаку, хотя это было совершенно очевидно, так как она приглашала каждого. Потом меня отвели назад, в гостиную, а на допрос вызвали Лину Дарроу. Я спросил себя, станет ли она разыгрывать из себя простушку с лейтенантом так же, как со мной?"
"Даже не припомню, когда я настолько никчемно проводил время в последний раз.
С таким же успехом я мог быть бездомным псом: никому не было до меня ровным счетом никакого дела, а я даже не имел права намекнуть, насколько они заблуждаются. Один раз я всерьез попытался завязать разговор, обходя всех подряд и бросая реплики, но тщетно. Дейна Хэммонд едва удостоил меня взглядом и не удосужился даже пасть раскрыть.
