Я удостаивался чести быть названным по имени лишь тогда, когда ему позарез что-то требовалось, либо же в знак признательности за то, что Вульф выкладывал ему очередного преступника прямо на блюдечке — тогда инспектора обуревала сентиментальность. Что ж, значит, мы собираемся ворковать, как голубь с голубкой.
— Послушайте, — сказал я вкрадчиво, но твердо. — Такие методы используют окружные прокуроры, шерифы и газетчики, которые больше ни на что не способны, вам же они не к лицу. Одно из двух: либо я не знаю, где Вульф, либо знаю, но не хочу говорить.
Какая разница? Следующий вопрос.
Он вынул из кармана сигару, тщательно осмотрел, растер ладонями и вновь осмотрел.
— Да, это настоящая бомба, — заметил он, без рыка, впрочем. — Я имею в виду объявление в газете. Цветы увезли. Фриц и Теодор уволились. Вукчич выставил дом на продажу. Мне будет недоставать толстяка — не могу даже представить, что никогда сюда больше не наведаюсь и не увижу, как он восседает за столом и почитает себя умнее господа Бога и всех его архангелов.
Здорово замыслено! А для чего вы это затеяли?
Я повторил нарочито медленно и устало:
— Либо я не знаю, либо же знаю, но не хочу…
— А как насчет колбасы, которая обернулась слезоточивым газом? Есть тут связь?
Руководствуясь «собственным опытом и интеллектом», я привык ждать от инспектора Кремера любого подвоха и всегда держу с ним ухо востро. Только поэтому я даже глазом не моргнул, а лишь слегка наклонил голову набок, выдержал его пронизывающий взгляд, проанализировал случившееся и лишь тогда ответил.
— Сомневаюсь, что это Фриц, — констатировал я. — Мистер Вульф слишком хорошо его вышколил. Впрочем, в суматохе воскресного утра, когда мистер Вульф исчез, Фриц, должно быть, проболтался Теодору, а Теодора вы раскололи. — Я кивнул. — Да, именно так.
— Неужто он так испугался слезоточивого газа, что задал стрекача?
— А разве он не самый отъявленный трус?
— Нет! — Кремер зажал сигару зубами, кончиком кверху. — Многое мне в Вульфе не нравится и даже раздражает, но он вовсе не трус.
Видно, не простой это был газ, а такой, что напугал бы любого. Так?
— Насколько мне известно, это был самый обыкновенный слезоточивый газ, без всяких примесей. — Я решил побрыкаться. — Вообще я счастлив видеть вас здесь, с вами одно удовольствие почесать зубы и скрасить одиночество, но не слишком ли вы отвлекаетесь? Ваше дело — расследовать убийства, а от газа мы даже не поперхнулись, не то что не отправились к праотцам.
