Шум мотора, пучки света становились все слабее и вскоре совсем исчезли в ночи…
Филипп и Люсетта, проводив его до крыльца, вернулись в гостиную, не зная, что сказать друг другу.
Люсетта первая нарушила молчание.
– Если у вас есть чемодан, – предложила она, – можно отнести его наверх, в вашу комнату.
– Нет у меня ничего… Все должна была привезти жена.
Он заговорил о жене в прошедшем времени, что явилось неожиданностью не только для Люсетты, но и для него самого. Он тут же замолчал и принялся нервно расхаживать взад-вперед по комнате.
Люсетта с задумчивым видом бросила в камин полено.
– Ну зачем же предполагать худшее? – спросила она тихо, не оборачиваясь.
– Да потому что… я ничего не могу с собой поделать. И потом, жена не любит ездить ночью… Она плохо видит, а очки носить отказывается.
Пытаясь хоть как-то приободрить его, Люсетта принялась выдвигать всевозможные оптимистические гипотезы. Он ее почти не слушал…
Часы пробили девять раз. Раймонда пролетала над Пиренеями.
Филипп думал о ней, кое-как поддерживая разговор, конечная цель которого ему заранее была хорошо известна.
– Я знаю, знаю, – проворчал он, наконец. – Поломка… Поехала не по той дороге… Так всегда говорят в подобных случаях.
– И к счастью, в девяти случаях из десяти так оно и есть.
– Да услышит вас Бог!
Он так вошел в роль, что начинал уже испытывать подлинные чувства.
– Скорее бы пролетели эти несколько часов!
– Какие обидные для меня вещи вы говорите, – заметила она жеманно.
И поскольку он, озадаченный, недоуменно смотрел на нее, она, покраснев, добавила: – Неужели мое общество так неприятно вам?
– Простите, Люсетта, я не хотел вас обидеть.
Он совсем не предполагал, что беседа примет такой оборот. Что угодно, только не это.
– Войдите в мое положение. Я обеспокоен, я очень обеспокоен.
– А я уверена, что вы волнуетесь напрасно.
Она напускала на себя вид усердной воспитательницы или медсестры, примешивая к этому притворную веселость, которая неприятно резала слух.
– Вот увидите, завтра мы все вместе посмеемся над вашими тревогами.
Он вежливо улыбнулся. Довольная, что ей удалось его развеселить, и убежденная, что находится на правильном пути, Люсетта включила проигрыватель и поставила пластинку.
– Пригласите же меня на танец, – сказала она, властно взяв Филиппа за руку.
Он подчинился, и под звуки аргентинского танго они поплыли вокруг стола.
