И не показывайся, что бы ни случилось."
"Обезумевшая, она бесшумно скользнула по ковру, взбежала по ступенькам… На полпути остановилась, вернулась назад.
– Мой чемодан.
Она взяла его из прихожей и снова бросилась к лестнице, всем своим видом напоминая испуганную мышь. Филипп снял пиджак и засучил рукава рубашки. Он видел, как Раймонда исчезла на лестничной площадке. Звонок раздался в третий раз.
Собираясь открыть, он заметил женскую перчатку, упавшую на первую ступеньку. Он подбежал, поднял ее, засунул в карман брюк и вернулся назад, восклицая:
– Сейчас, сейчас… Иду.
Он потянул на себя дверь и очутился лицом к лицу с Люсеттой. Опять она!
– У меня не хватило духу ответить сразу, – сказал он в оправдание своей задержки.
– Я это поняла, потому и продолжала звонить. – Она вошла в прихожую. – Филипп, малыш мой…
Этот покровительственный и притворно игривый тон пышущего здоровьем человека, разговаривающего с неизлечимо больным, был раздражающе-отвратителен.
– Филипп, малыш мой, я приехала похитить вас.
– Похитить? Меня?
– Робер сказал мне, что вы отклонили его приглашение поужинать с нами. Я приехала уговорить вас. – Она дружелюбно подтолкнула его. – Я на машине. Накиньте пиджак и…
То, что могло быть лишь неприятной обязанностью, из-за присутствия Раймонды превращалось в невозможность. Он схватился за первое, что пришло ему на ум:
– Благодарю вас… Я уже поел.
– Полноте, полноте… так рано? В половине восьмого?.. Как вы не умеете лгать!
Снова этот дурашливый тон, как если бы он был малолетним ребенком или дряхлым стариком.
– Я уверена, что если заглянуть на кухню… Он преградил ей путь.
– Не стоит. Вы правы. Я еще не ужинал, но мне не хочется никуда ехать.
– Не умирать же вам здесь от истощения?
– Я уже сказал Роберу: у меня есть продукты в холодильнике.
– Мой бедный Филипп, да вы даже яйца себе сварить не сможете.
Вдруг ее осенило:
– Послушайте… Раз вы наотрез отказываетесь выезжать, знаете, что я сделаю?.. Я позвоню Роберу, скажу, чтобы он меня не ждал, и приготовлю вам ужин.
Лекарство было хуже самой болезни! Он видел, как она уже надевает передник безупречной хозяйки и внедряется в дом. Он сделал попытку вежливо отказаться:
– Вы слишком любезны, я не хочу злоупотреблять…
– Вы не злоупотребляете, вы прекрасно знаете это. Он готов был убить ее! Исчерпав все аргументы и теряя терпение, он подошел к двери и приоткрыл ее.
– Прошу вас. Я хочу остаться один… совсем один.
Лишь теперь до Люсетты дошло, что ее выпроваживают.
