Не люблю вашего эгоизма, самовлюбленности, черствости. Вы не хотите ни за что расплачиваться сами, даже за собственные идеалы. Вы разрушаете и уничтожаете, но взамен не создаете ничего. Вы напрашиваетесь на порку, как непослушные дети, но начинаете вопить, как только доходит до наказания. Мужчины, которых я знала, люди, с которыми я выросла, такими не были.
– Я не думаю, что Марк Кэллендер был таким, – заметила Корделия мягко.
– Не знаю, возможно, – сказала мисс Маркленд и посмотрела на Корделию испытующе. – Я почти не сомневаюсь, вы думаете: старуха завидует молодости.
Что ж, этим грешат многие люди моего возраста.
– По-моему, завидовать здесь нечему. В конце концов, молодость – это не какая-то привилегия. Ее нам всем достается поровну. Просто некоторые рождаются в лучшие времена или в более обеспеченных семьях, но с молодостью это не имеет ничего общего. Быть молодым иногда бывает просто невыносимо. Неужели вы этого не помните?
– Я помню и это, и многое другое…
Корделия замолчала, почувствовав, что разговор принял странный оборот.
Мисс Маркленд первой прервала молчание."
"– К нему однажды приезжала подружка. По крайней мере мне показалось, что она его возлюбленная, иначе – с чего бы ей приезжать? Было это дня через три после того, как он начал у нас работать.
– Как она выглядела?
– Красивая. Вся такая светлая, с лицом, как у ангела Боттичелли: нежным, овальным и немного пустоватым. Это была иностранка, француженка, я думаю. И, очевидно, богатая.
– Почему вы так решили?
– Потому что она говорила с иностранным акцентом, приехала на белом «рено», несомненно, ее собственном, и одежда на ней была дорогая.
Потому, наконец, что она подошла к дому и потребовала Марка с той небрежной самоуверенностью, на которую способны только богатые.
– Они виделись?
– Да. Когда она появилась, он работал в саду. Я провела ее туда. Он встретил ее совершенно спокойно и попросил подождать в коттедже до начала обеденного перерыва. Можно было заметить, что встреча ему приятна, но особой радости он не обнаружил.
Мне он свою гостью не представил, потому что я сразу ушла к себе. Больше я ее не видела. – Прежде чем Корделия смогла произнести хоть слово, мисс Маркленд продолжала:
– Я вижу, вы не прочь пожить здесь немного?
– Ваши родственники не будут возражать? Мне не хотелось бы нарываться на отказ.
– Они даже не узнают об этом, а узнают – им это будет все равно.
– А вы сами?
– Ничего не имею против. Беспокоить вас здесь я не буду.
