Сад, как казалось ей теперь, был полон звуков: странных похрустываний, похожих на вздохи шуршаний. На цыпочках добралась она до куста бузины и постояла немного, вслушиваясь, прежде чем решилась повернуться к коттеджу спиной и, вытянув руку, нашарила пистолет. Он оказался на месте. Она облегченно вздохнула и сразу почувствовала себя лучше. Пистолет не был даже заряжен, но для нее это не имело значения. Она поспешила обратно в коттедж, чувствуя, что страх ее отпускает.
Прошло еще около часа, прежде чем она смогла отправиться спать.
Сначала она зажгла лампу и с пистолетом в руке обыскала весь коттедж. Затем обследовала окна, и ей сразу стало ясно, каким путем забрались внутрь. Окно, выходившее на задний двор, не имело задвижки, и его легко можно было открыть снаружи. Достав рулон клейкой ленты, она, как учил Берни, отрезала несколько тонких полосок и прикрепила их между рамой и оконным переплетом. Хотя маловероятно, что в коттедж можно было проникнуть через окна, выходившие на улицу, она проделала с ними ту же процедуру.
Защитить ее от вторжения извне это не могло, но по крайней мере утром она будет знать о нем."
"Она умылась в кухне и поднялась наверх. Дверь спальни не запиралась, поэтому ей пришлось оставить ее слегка приоткрытой и, осторожно определив точку равновесия, поставить на ее верхний край тяжелую крышку от сковородки. Если в дом кто-нибудь влезет, врасплох это ее не застанет. Напомнив себе, что она имеет дело с убийцей, она зарядила пистолет и положила его на столик рядом с кроватью.
Затем она осмотрела проволоку. В сущности, это была крепкая многожильная струна длиной около четырех футов, уже не новая, один конец растрепан. Она даже расстроилась, поняв всю безнадежность попыток установить, где эта струна была взята. Тем не менее она навесила на нее ярлык и уложила в чемоданчик. Так же она поступила с ремнем и запиской. Утомление ее было так велико, что даже эта простая работа стоила усилия воли. Потом она положила валик обратно на кровать, справившись с сильным желанием сбросить его на пол и спать без него.
Когда она наконец улеглась, ничто – ни страх, ни неудобства – не могли помешать ей заснуть. Всего несколько минут пролежала она, слушая тиканье своих часов, прежде чем провалилась в забытье крепчайшего сна.
Глава IV
Корделию разбудил на следующее утро галдеж птиц и ослепительный солнечный свет нарождающегося великолепного дня. Несколько минут она пролежала, вытянувшись в своем спальном мешке, наслаждаясь покоем.
