Это было бы неправильно, зная отношение ко мне его отца. Нет, я приехала только потому, что его мать просила меня об этом. Мне нужно было выполнить последнюю волю покойницы. Правда, странно, что мы не встречались с Марком больше двадцати лет, хотя жили совсем рядом? И все равно, я его сразу узнала. Бедный мальчик, он так был похож на свою матушку!
– Расскажите мне об этом, пожалуйста. Только не подумайте, что я спрашиваю из чистого любопытства. Для меня это в самом деле очень важно.
Опершись на ручку корзинки, миссис Годдард с трудом поднялась на ноги.
Отряхнув с подола юбки приставшие травинки, она вынула из кармана пару серых нитяных перчаток и натянула их на руки. Вдвоем они медленно пошли назад по аллее.
– Говорите, важно? – переспросила миссис Годдард. – Не знаю, не знаю. Все это теперь дело прошлое. Не сбылись надежды. Сначала она умерла, а теперь – он. Я никому ни о чем не рассказывала, да, собственно, никто и не интересовался.
– Может быть, нам присесть на эту скамейку и поговорить немного?"
"– Давайте.
Домой мне все равно теперь спешить незачем. Никто не ждет. Вы знаете, моя дорогая, я вышла замуж, когда мне было уже пятьдесят три, а по мужу тоскую, словно была влюблена в него со школьной скамьи. Мне говорили, что глупо связываться с мужчиной, когда сама уже в таком возрасте, но, видите ли, мы были подружками с его первой женой. Я знала их больше тридцати лет и подумала, что если мужчина может быть хорошим мужем для одной женщины, сгодится он и для другой. Так я рассудила и оказалась права.
Они уселись рядом на скамейку.
– Расскажите мне о его матери, – попросила Корделия.
– В девичестве ее звали мисс Боттли. Эвелин Боттли. Ее мать наняла меня помощницей горничной еще до ее рождения. Тогда у нее был только маленький Хэрри. Он потом стал летчиком и в войну погиб, когда летал бомбить Германию. Его отца это буквально подкосило. Белый свет померк. Для него лучше Хэрри никого в мире не было. Эви он никогда не любил. Может быть, это еще оттого, что ее мать умерла при родах.
Люди говорят, что так бывает, но я им не верю. Наоборот, я знавала отцов, которые начинали после этого любить младенцев еще больше. Невинные крошки, как можно их в чем-то винить! Если хотите знать мое мнение, для него это был только предлог, чтобы не заботиться о ребенке.
– Да, – заметила Корделия, – мне тоже был знаком один отец, который воспользовался таким же предлогом. Только винить их в этом нельзя. Насильно мил не будешь. Нельзя заставить человека полюбить.
