Меченный смертью. Том 3 (СИ)

Горин, явно смягчившись, улыбнулся и пригласил Ольгу Дмитриевну жестом следовать за ним. Она поднялась со скамейки и, обернувшись, бросила на меня вопросительный взгляд.

— Идите, Ольга Дмитриевна, — улыбнулся я ей. — Я сейчас догоню.

Когда они с Гориным скрылись за дверью казармы, я вытащил из кармана скомканное письмо и еще раз прочитал его. Вдумываясь в смысл и эмоции написанного, я понимал, что теперь Владислав, по мере возможностей, будет нам регулярно досаждать. И с этим надо было срочно что-то делать.

Но все это будет после ужина. Живот, если честно, у меня урчал не меньше, чем у Михаила Андреевича. Я встал со скамейки и быстрым шагом пошел к казарме.

После сытного ужина мы с Ольгой вышли на улицу. На дворе стояла тихая и теплая погода. Уже почти совсем стемнело и по всей усадьбе зажглись фонари.

Ольга, как мне показалось, совсем оправилась от своего нервного состояния. Она смущенно улыбалась, то и дело поглядывая в мою сторону, но при этом держалась от меня на некоторой дистанции.

— Как ужин, Ольга Дмитриевна? Вам понравилось?

— Давно так вкусно не ела, Александр Николаевич. — Она вздохнула полной грудью и счастливо улыбнулась.

— Вот и славно. Позвольте вас проводить до дома? — Я галантно протянул Ольге руку.

— С превеликим удовольствием, ваше сиятельство. — она сделала легкий реверанс и взяла меня под руку.

Беседуя о всяких приятных мелочах, мы с ней неспешно дошли до дверей особняка.

— Ну, как ты? Все хорошо? — улыбнувшись, мягко спросил я.

Ольга молча кивнула, не отрывая от меня своего выразительного взгляда. Вдруг в ее глазах промелькнул испуг.

— А как же письмо? Двенадцать часов завтрашнего дня. Это крайний срок. Они что, нападут на нас?

— Не волнуйся, милая. Я все решу, — твердо ответил я. — Тебе нечего бояться.

— Береги себя, хорошо? — Ее голос дрогнул от нахлынувших чувств.

— Со мной все будет хорошо.

Я нежно погладил ее щеку, и Ольга тут же прильнула головой к моей руке. Потом она с нескрываемым отчаянием взглянула на меня, отстранилась и, повернувшись к дверям, сказала:

— Пойдем в дом, а то холодно. — И первая вошла внутрь.

Когда я вошел за ней, то увидел только ее быстро удаляющуюся, понурую фигурку.

Я ничего не мог с этим поделать. Не мог догнать ее, остановить, заключить в объятия, насладиться моментом.