Срабатывает какой-то дьявольский инстинкт, которому невозможно сопротивляться. И в момент первого убийства они получают дар. Возможность перевоплотиться в свою жертву. Навсегда, необратимо. Пока не найдут следующую. А убитому ими человеку достается их прежний облик.
Этих созданий отличает нестандартная конфигурация матрицы аспектов. У метаморфов их только два: свет и тьма. По этому признаку их и обнаруживают. И сразу уничтожают. Также, как и магов пустоты с некромантами. При пересечении стены или границ империи все должны проходить через сканер аспектов.
Поэтому метаморф может оказаться на русских землях, только если он там родился. Но у нас это происходит крайне редко."
"Большинство метаморфов появляется в северной Африке и Южной Азии. Оттуда они всеми правдами и неправдами пытаются попасть в более цивилизованные уголки планеты, чтобы, если повезет, убить какого-нибудь богача и занять его место.
На земли Российской Империи, которые расположены за стеной, они могут попасть нелегально в том числе и через Каспийское море.
Высаживаясь к востоку от дельты Волги, на границе диких земель, они ищут местечко потеплее, пытаясь подобраться к богатым землевладельцам, чтобы в итоге попробовать занять их место. Если им это удается, они стараются вести обычную, присущую прежнему владельцу облика, жизнь. И, по всей видимости, этот субъект пытался подобраться к графу Волкову.
Но самое ужасное происходит, когда метаморф осознает, что ему угрожает смертельная опасность. За доли секунды, на одних инстинктах, он может обратиться высшим вампиром.
Это необратимое перевоплощение. После него он уже никогда не сможет поменять облик. Но, обратившись, он становится практически неуязвимым. С этими тварями пятого уровня могут справится только самые могущественные маги империи. И если уж готовится охота за обращенным метаморфом, то для этого собирается команда из нескольких мощных магов. Чтобы, как говорится, уж наверняка.
— Так это что получается, ваше сиятельство, Колька Пантелеев оборотнем что ли был? — хрипло спросил Кузьмич, обретя, наконец, дар речи.
Он удивленно смотрел то на меня, то на лежащее на полу тело метаморфа.
— Вон там твой Колька Пантелеев, — и я указал на распростертое на полу тело молодого парня.
— Как же это так, Александр Николаевич? Он же совсем на него не похож, — растерянно почесав затылок, пробормотал Кузьмич.
— Это долгая история, Кузьмич. Просто поверь мне на слово. Виктор Петрович не даст соврать.
